Шрифт:
– Продали, но не уничтожили…
– А чуть позже бульдозерами – это такие огромные машины – раздавили целую выставку, ее так и назвали потом – «бульдозерная»…
Надо ли говорить, что почти детский диалог этот продолжался уже в ресторане, а все переговоры по поводу его посещения проскользнули между приведенными выше репликами.
– А у нас, – вспомнила Надежда, – один воздухоплаватель поднялся на шаре, а его отнесло в сторону, и он приземлился на деревья недалеко от большого села. Так его местные мужики достали из корзинки, самого покалечили, а шар и все принадлежности сожгли.
«И это говорит мне революционерка, борец за счастье народа?» – в очередной раз изумился Прохоров.
– А у нас отцы города прогнали директора Московского зоопарка, доктора биологических наук. А на его место поставили даму – бывшего бухгалтера, которая, чтобы заработать побольше денег, устроила там рок-концерт, и от этого все птицы разбили свои яйца, а часть животных вообще передохла.
– Что это – рок-концерт? – спросила Надежда.
– Этого я вам точно объяснить не смогу, – развел руками Слава, – скажу только, что музыку они играют очень громкую, иногда хорошую, но чаще такую, что хочется пойти и удавиться…
– Зачем же нужна такая музыка? – испуганно спросила его спутница.
– И это не смогу объяснить, слов не хватит. Но вы данный факт в своей таблице, пожалуйста, тоже запишите в минус нашему времени…
– В какой таблице?
– Разве мы с вами не составляем таблицу, – деланно удивившись, поднял он брови, – как в бухгалтерских книгах: справа – дебет, слева – кредит. Или наоборот, я уже не помню…
– Вы все шутите… – махнула рукой Надежда, – а я серьезно считаю, что у нас очень плохо…
Она поворотилась к окну, но в этот момент подошел официант.
– Я тут ничего не знаю… – сказала Надежда, так и не повернув головы, – заказывайте, что почитаете нужным… Только я не очень голодна…
– Давай сделаем так, голубчик, – сказал Прохоров вспомнив фильмы, которые видел, и ситуации в них, аналогичные той, в которой оказался нынче, и которые помнил. – Мы устали и хотим есть, принеси нам чего-нибудь вкусненького, но для меня единственное условие – не острое. А вы будете мясо или рыбу, Надин?
– Сыр…
– И обязательно сыр…
– А какое вино предпочитают господа?
Слава беспомощно глянул на свою спутницу – в винах он вообще был полный невежда, но помощи не дождался.
Тут всегда в качестве эксперта выступала Варвара, но ее сейчас здесь не было…
И слава Богу…
Прохоров на секунду представил, как бы он себя вел здесь с бывшей женой, что бы она тут творила и чем бы все это закончилось, и по его спине пробежал холодок. Не то ужаса, не то радости от того, что ее здесь нет.
Однако надо было что-то решать…
А ему ничего даже в голову не приходило…
Тогда он глянул в окно – что там так заинтересовало Надин?
Может, ответ там?
Ничего интересного он за окном, правда, не увидел: стоял мужик с каким-то ящиком на ржавых колесах. Рядом с ним мальчишка протянул ему монетку, тогда тот открыл ящик, достал оттуда деревянную дощечку и другой дощечкой, узкой и длинной, положил на первую немного какой-то розоватой кашицы.
– Позвольте предложить вам «Шато Лафит» тысяча восемьсот семьдесят седьмого года? – склонился официант.
Судя по его масленой роже, а также по каким-то воспоминаниям (Акунин, что ли, это вино упоминал?), им пытались втюхать самое дорогое вино.
Но вроде и самое хорошее…
А что такое для него здесь дорого?
– Несите… – скомандовал он.
И повернулся к своей даме:
– Что это они делают?
– Кто? – не поняла Надин.
Слава молча показал рукой на мужика с мальчонкой.
– Ах, эти… – Прохоров понял, что она до этого момента не видела ни того, ни другого, просто задумалась о чем-то своем.
– Мужик продал ему мороженое – прокомментировала события Надежда. – Мальчик стоит и ест…
Но тут пацан доел, бросил на землю обе дощечки и убежал по своим делам. А мужик, воровато оглянувшись, поднял свое оборудование, тщательно вытер его о грязнущую рубаху и положил обратно в ящик.
– Вам это нравится? – брезгливо спросила Надежда.
37
– Вряд ли… – усомнился Прохоров.
А картинка за окном имела продолжение.
К мужику подошел маленький, франтоватого вида господин с франтоватыми усиками (этакий итальянский мафиози, как их показывали в советском кино) и что-то пошептал ему на ухо.