Шрифт:
– Мой лучший друг - бармен в баре через улицу. Я всегда выпиваю с ним после моих выставок. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Она еще раз смотрит в сторону ванной. Судя по ее колебаниям, я могу только сделать вывод, что она либо не часто была в барах, либо просто не уверена, что хочет отправиться туда со мной.
– Они также подают еду, - добавляю я, пытаясь преуменьшить тот факт, что я только что попросил ее пойти в бар выпить.
– В основном закуски, но они довольно хороши, а я умираю от голода.
Кажется она голодна, потому что ее глаза загораются, при упоминании закусок.
– У них есть сырные палочки?
– спрашивает она.
Я не уверен, есть ли у них сырные палочки, но я скажу что угодно, лишь бы провести несколько минут с ней.
– Лучшие в городе.
И снова, на ее лице нерешительное выражение. Она смотрит на телефон в руках, затем снова смотрит на меня.
– Я…, - она кусает нижнюю губу, выдавая неуверенность.
– Мне, вероятно, следует позвонить сначала своей соседке по комнате. Просто, чтобы она знала, где я. В это время я обычно дома.
– Конечно.
Она смотрит на свой телефон, набирает номер и ждет, когда на том конце ответят на звонок.
– Эй, - говорит она в трубку.
– Это я.
Она улыбается мне успокаивающе.
– Я буду сегодня поздно. Иду кое с кем выпить.
Она делает паузу на секунду, затем смотрит на меня со странным выражением.
– Хм... Да, я думаю. Он передо мной.
Она протягивает телефон ко мне.
– Она хочет поговорить с тобой.
Я шагаю к ней и беру трубку.
– Алло?
– Как тебя зовут?
– задает вопрос девушка на другом конце линии.
– Оуэн Джентри.
– Куда ты ведешь мою соседку?
Допрашивает она меня монотонным, властным голосом.
– В Бар Харрисона.
– Когда она вернется домой?
– Не знаю. Может, через пару часов?
Я обращаюсь к Оберн для подтверждения, но она просто пожимает плечами.
– Позаботься о ней, - приказывает девушка.
– Я скажу ей условную фразу, чтобы она использовала ее, если позвонит мне, прося о помощи. И если она не позвонит мне в полночь, сообщая мне что она в целости и сохранности, я позвоню в полицию и доложу об ее убийстве.
– Хм… хорошо, - веселюсь я.
– Передай трубку Оберн, - отрезает она.
Я передаю телефон обратно Оберн, чуть более нервной, чем раньше. По ее сбитому с толку выражению лица, могу сказать, что она слышит о правиле с секретной фразой впервые. Думаю, что она или живет вместе с соседкой не очень долго, или Оберн никуда не выходит развлекаться.
– Что?!
– удивляется Оберн в телефон.
– Что это за фраза такая - «Карандашный член?»
Она хлопает рукой по рту и извиняется:
– Прости, - сокрушается она, после того, как случайно выболтала ее.
Она молчит некоторое время, а затем ее лицо искажается в замешательстве.
– Серьезно? Почему ты не можешь выбрать нормальные слова, вроде изюма или радуги?
– она качает головой с тихим смехом.
– Хорошо. Я позвоню тебе в полночь.
Она заканчивает разговор и улыбается.
– Эмори. Она слегка странная.
Я киваю, соглашаясь частью о странности. Она указывает в ванную.
– Можно я сначала переоденусь?
Я согласился, радуясь, что она вернется в ту одежду, в которой я обнаружил ее. Когда она исчезает в ванной, я достаю свой телефон, чтобы написать Харрисону.
Я: Иду выпить. Вы подаете сырные палочки?
Харрисон: Нет.
Я: Сделай одолжение. Когда я закажу сырные палочки, не говори, что не подаете их. Просто скажи, что кончились.
Харрисон: Хорошо. Странная просьба, но как скажешь.
Глава 3
Оберн
Жизнь странная штука
Даже не представляю, как мне удалось пережить этот день, начав с работы в галерее с утра, назначенной на полдень, встречи с адвокатом, отработав вечер в художественной студии, я закончила тем, что впервые в жизни оказалась в баре.
Стыдно признаться, но раньше мне не удавалось посещать такого рода заведения, и по моему замешательству у входа, Оуэн все понял. Я не знала, что представляют из себя подобные места, так как до совершеннолетия еще не дотягивала. Пришлось напомнить об этом Оуэну, но он в ответ покачал головой и попросил не упоминать сей факт при Харрисоне. А если тот вдруг попросит документы: