Сейчас картина, которую я закончил ранее, уже должна почти высохнуть. Думаю, она станет первой картиной, которую я когда-нибудь повешу в спальне своей квартиры.

Вытаскиваю ключ из кармана и вставляю его в дверь, но она не заперта. Уверен, что запирал ее. Я никогда не ухожу отсюда, не заперев дверь.

Толкаю дверь, и когда она открывается, весь мой мир останавливается. Смотрю налево. Направо. Иду вглубь студии и поворачиваюсь вокруг, разглядывая повреждения на всем, что у меня есть.

Всем, над чем я работал.

Красной краской залиты стены, полы, чехлы каждой картины на всем нижнем этаже.

Первое, что я делаю - касаюсь одной из ближайших ко мне картин. Касаюсь краски, размазанной по холсту и могу сказать, что она уже высохла. Она, наверное, была нанесена около часа назад. Тот кто это сделал, ждал пока я выйду из студии сегодня вечером.

Мне на ум приходит Трей, и это момент, когда я реально начинаю паниковать.

Сразу взлетаю по лестнице и направляюсь прямиком в мастерскую. Распахиваю двери, наклоняюсь в сторону картины, нервно прижимая руки к бедрам.

Делаю огромный вздох облегчения.

Они ее не тронули.

Тот, кто был здесь не прикасался к ее портрету.

Даю себе несколько минут, чтобы восстановиться, выпрямляюсь и подхожу к картине.

Ее не трогали, но что-то изменилось.

Чего-то не хватает.

И вот тогда я замечаю.

Признание, которое она оставила на моей подушке.

Оно исчезло.

Оберн

– Ты ожидала компанию?
– спрашиваю я Эмори.

Кто-то стучится в нашу дверь, и я смотрю на часы. Уже больше десяти.

Она качает головой:

– Это не ко мне. Люди не любят меня.

Я смеюсь и преодолеваю путь до двери. Посмотрев в глазок, вижу Трея и тяжело вздыхаю.

– Кто бы это не был, ты выглядишь расстроенной, - замечает Эмори.
– Должно быть, это твой парень.

Она встает и направляется в свою спальню, и я рада, что она не стала больше ничего говорить.

Открываю дверь и впускаю его. Мне немного неловко, потому что он здесь впервые. Уже больше десяти вечера, и он говорил, что его не будет в городе до завтра.

Как только дверь открывается, он залетает внутрь. Коротко поцеловав меня в щеку, он говорит:

– Мне нужно в туалет.

Я в растерянности от его поспешности, и смотрю, как он вынимает из-за пояса вещи: пистолет, наручники, ключи от машины. Он оставляет их на столе, в глаза бросается, что он выглядит напряженным.

– Вперед, - говорю я, указывая ему на уборную, - чувствуй себя как дома.

Он направляется в туалет, но как только он открывает дверь, во мне нарастает паника.

– Подожди!
– кричу я, обгоняя его.

Вхожу и забираю все мыло с раковины. Выхожу за дверь, и он с любопытством смотрит на мои руки.

– И чем я должен мыть руки?
– спрашивает он.

Я киваю головой в сторону ванной.

– Там достаточно мыла, - отвечаю я и перевожу взгляд на свои руки, - А это не для гостей.

Он закрывает дверь перед мной, а я возвращаюсь в комнату, чувствуя себя довольно забавно.

Кладу мыло на тумбочку и беру в руки телефон. У меня куча различных сообщений, и только одно из них от мамы. Пролистываю их все и понимаю, что они от Оуэна. Начинаю с конца и двигаюсь вверх.

Позвони мне.

Ты в порядке? Это важно.

Пожалуйста, позвони.

Если ты не ответишь прямо сейчас, я приеду.

Я набираю ему ответ.

Не приезжай, Трей здесь. Я в порядке.

Отправляю сообщение и пишу еще одно.

Как ты?

Он тут же отвечает.

Кто-то ворвался в мою студию сегодня вечером. Там все разгромлено.

Прижимаю руку ко рту и вздыхаю.

Он взял твое признание, Оберн.

Сердце бьется у меня в горле, и я хочу убедиться, что Трей не стоит у меня под дверью. Не хочу, чтобы он видел мою реакцию, если захочет узнать, с кем я переписываюсь. Быстро отправляю Оуэну еще одно сообщение.

Его ответ приходит в ту же секунду, когда до меня доносится звук открывшейся двери.