– Значит, ты переезжаешь? – спрашиваю я.

– Да. Думаю, да. Точно не раньше конца семестра, но я правда хочу быть рядом с ней. Я очень по ней скучаю, – говорит он.

– Я знаю. Я очень рада за тебя, правда.

– Мне жаль, что вы с Хардином…

– Не надо. Все кончено. С меня хватит. Это должно закончиться. Может, мне лучше поехать в Нью-Йорк вместе с тобой.

Я улыбаюсь, и на его лице появляется так любимая мной теплая улыбка.

– Почему бы и нет?

Я всегда это говорю. Всегда говорю, что с Хардином покончено, а потом возвращаюсь – это замкнутый круг. Поэтому в этот момент я принимаю решение:

– Во вторник я собираюсь поговорить с Кристианом насчет Сиэтла.

– Правда?

– Я должна это сделать, – говорю я ему, и он кивает.

– Я пойду одеваться, а ты пока можешь принять душ. Буду ждать тебя внизу.

– Я так скучала по тебе.

Я встаю и крепко-крепко его обнимаю. По моим щекам катятся слезы, и он сильнее прижимает меня к себе.

– Извини, у меня все просто наперекосяк. С того самого момента, как он вошел в мою жизнь, – плачу я, отрываясь от его объятий.

Он хмурится, но ничего не говорит и идет к двери. Я беру одежду и выхожу вслед за ним в коридор, чтобы пойти в ванную.

– Тесса? – оборачивается он у входа в свою спальню.

– Да?

Взгляд Лэндона полон сочувствия.

– Пусть он любит тебя не так, как тебе хочется, он все же любит тебя – по-своему.

Что это вообще значит? Принимая душ, я пытаюсь осознать его слова. Хардин любит меня, я это знаю, но он продолжает причинять мне боль. А я продолжаю мириться с этим. Достаточно ли мне того, что он любит меня по-своему? Раздается стук в дверь, и я спешу надеть футболку Зеда.

– Подожди, Лэндон, одну секунду, – говорю я, одеваясь.

Я открываю дверь, но это не Лэндон. Это Хардин. Его щеки влажны от слез, а глаза покраснели.

– Хардин?

Он кладет руку мне на затылок и притягивает к себе. Он прижимается к моим губам, не давая мне возможности сопротивляться.

Крепко обнимаю ее и чувствую ее нерешительность, чувствую вкус собственных слез на ее губах. Я тяну ее ближе к себе и целую еще настойчивее – это жаркий и полный чувств поцелуй, и я едва не теряю сознание от одного только касания ее губ.

Я знаю, что она быстро оттолкнет меня, так что наслаждаюсь каждым движением ее языка, каждым едва слышным стоном, который она издает.

Боль последних одиннадцати дней почти исчезает, когда она обнимает меня, и в этот момент я чувствую, как никогда раньше, что мы всегда найдем дорогу друг к другу, как бы сильно мы ни ругались. Всегда.

Когда она зашла в дом, я посмотрел ей вслед, вернулся в машину и лишь спустя пару мгновений набрался гребаной смелости, чтобы пойти за ней. Я так много раз давал ей уйти, и я не смирюсь с мыслью о том, что больше ее не увижу. Я не справился – как только Лэндон закрыл за ней дверь, я не сдержал слез. Я понял, что должен пойти за ней, что должен бороться за нее, пока кто-нибудь другой не отобрал ее у меня.

Я докажу ей, что могу быть таким, каким она хочет меня видеть, – не изменяясь полностью, но все же показывая, как сильно я люблю и что я не отпущу так легко. Больше не отпущу.

– Хардин… – Она упирается рукой мне в грудь и осторожно отталкивает меня, прерывая наш поцелуй.

– Прошу тебя, Тесса, – умоляю ее я. Я не готов оторваться от ее губ.

– Хардин, думаешь, ты меня поцелуешь, и все сразу станет хорошо? Только не в этот раз, – шепчет она, и я становлюсь перед ней на колени.

– Я понимаю, и я не знаю, почему снова позволил тебе уйти. Прости меня. Прости меня, детка, – говорю я, надеясь, что, назвав ее так, я сумею до нее достучаться. Я обхватываю ее ноги, а она кладет руку мне на голову, гладит меня по волосам. – Я знаю, я всегда все, на хрен, порчу, и я не должен так с тобой обращаться. Просто я люблю тебя так сильно, что эти чувства переполняют меня, и я часто вообще не знаю, что мне делать, поэтому говорю что-то, не думая о том, как ты воспримешь эти слова. Да, я все время разбиваю тебе сердце, но прошу тебя… пожалуйста, позволь мне все исправить. Я исцелю все твои раны и не посмею снова причинить тебе боль. Я извиняюсь, я все время извиняюсь, я знаю. Я найду себе чертова психолога или еще кого-нибудь. Неважно, я просто… – Я всхлипываю, уткнувшись в ее колени.

Я стаскиваю с нее трусы.

– Что ты… – Она хватает меня за руки, останавливая.

– Пожалуйста, просто сними их. Я не могу тебя в них видеть, прошу… Я не прикоснусь к тебе, просто дай мне их снять, – умоляю я, и она отпускает мои руки, снова запуская пальцы мне в волосы.

Я стягиваю «боксеры» до пола, и она переступает через них.

Она касается моего подбородка и заставляет меня поднять голову. Она гладит меня по щеке, а затем пальцами вытирает слезы. Она выглядит озадаченной и внимательно смотрит на меня, будто изучая мое лицо.