– Я тебя не понимаю, – говорит она, проводя рукой по моим влажным щекам.

– Я тоже, – соглашаюсь я, и она хмурится.

Я все так же стою на коленях, умоляя ее дать мне последний шанс, хотя она уже предоставила мне их больше, чем я заслуживал, – и я ими не воспользовался. Я чувствую, что ванная комната наполнилась паром, ее волосы прилипают к лицу, на коже проступает пот.

Боже, как она красива!

– Мы не можем ходить по замкнутому кругу, Хардин. Нам обоим от этого только хуже.

– Этого больше никогда не повторится: мы сможем пройти через это. Мы справлялись и с более серьезными вещами, и я знаю, как быстро могу потерять тебя. Я принимал тебя как само собой разумеющееся, и я это признаю. Я прошу лишь дать мне еще один шанс.

– Все не так просто, – отвечает она.

Ее нижняя губа начинает подрагивать, и я сам никак не могу остановить свои слезы.

– Это и не должно быть просто.

– Но и так сложно. – Она плачет вместе со мной.

– Нет, должно. Нам никогда не будет просто. Мы такие, какие есть, но так трудно будет не всегда. Мы просто должны научиться говорить друг с другом, не устраивая скандала. Если бы мы сумели поговорить о будущем, все не зашло бы так чертовски далеко.

– Я пыталась, но ты меня не слушал, – напоминает она.

– Знаю, – вздыхаю я. – И как раз этому мне придется научиться. Без тебя я просто жалок, Тесса. Я ничто. Я не могу есть, спать и даже дышать. Я проплакал несколько дней подряд, а ты знаешь, что я вообще никогда не плачу. Просто… ты нужна мне.

Мой голос срывается, а слова звучат по-идиотски.

– Вставай. – Она дергает меня за руку, поднимая.

Встаю с колен и оказываюсь с ней лицом к лицу. Мое дыхание сбилось, и здесь вообще тяжело дышать – пар наполняет каждый уголок ванной.

Пытаясь осознать мое признание, она не отрывает от меня глаз. Если бы я не плакал, она бы мне не поверила. Я вижу по ее взгляду, что она перебарывает себя. Этот взгляд мне знаком.

– Не знаю, смогу ли я, это повторяется снова и снова. Я не знаю, смогу ли решиться вернуться к этому. – Она опускает глаза. – Прости.

– Ну же, посмотри на меня, – прошу я и заставляю ее поднять голову, чтобы она посмотрела мне в глаза.

Но она отводит взгляд.

– Нет, Хардин. Мне надо в душ, а то я опоздаю.

Я замечаю, как по ее щеке катится слеза, и киваю.

Я знаю, что устроил ей настоящий ад, и ни один разумный человек не согласился бы простить меня после того спора, лжи и моей постоянной необходимости все, на хрен, портить. Но она не такая, как все: ее любовь ко мне беззаветна, она отдает этой любви всю себя. Даже сейчас, когда она отвергает меня, я все равно знаю, что она меня любит.

– Просто подумай об этом, хорошо? – прошу ее я.

Я не буду давить на нее, но и не стану отступать. Она просто чертовски мне нужна.

– Прошу тебя, – говорю я, не услышав ответа.

– Хорошо, – наконец шепчет она.

И мне становится легче.

– Я докажу тебе, докажу, как сильно люблю тебя и что у нас все получится. Только не теряй веры в меня, ладно? – говорю я, уже собираясь выйти из ванной.

– Хорошо, – снова отвечает она, и я ухожу.

Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не остаться там с ней, особенно когда я обернулся и увидел, как она снимает футболку, обнажая свою нежную кожу, которую я, казалось, не видел уже многие годы.

Я закрываю за собой дверь и опираюсь на нее спиной, закрывая глаза, чтобы снова не заплакать. Черт.

Она хотя бы сказала, что подумает. Но ее взгляд был таким тревожным, словно ей больно от одной мысли о том, чтобы снова быть со мной. Открываю глаза и вижу Лэндона: он выходит из своей комнаты, одетый в коричневые брюки и белую рубашку-поло.

– Привет, – говорит он, перекидывая сумку через плечо.

– Привет.

– Она в порядке? – спрашивает он.

– Нет, но надеюсь, что скоро будет.

– Я тоже. Она сильнее, чем думает.

– Я знаю. – Я вытираю глаза футболкой. – Я ее люблю.

– Я в этом не сомневаюсь, – к моему удивлению, отвечает он.

Я снова поднимаю на него взгляд.

– Как мне ей это доказать? Что бы ты сделал? – спрашиваю я его.

В его глазах я замечаю тревогу, но она быстро исчезает.

– Ты просто должен показать, что готов измениться ради нее, должен обращаться с ней так, как она того заслуживает, и дать ей немного свободы.

– Это не так уж просто – дать ей свободу, – говорю я.