Шрифт:
– Да, и что?
Я понимаю, что все это бесполезно. Мне становится тошно, и наваливается усталость, плечи опускаются, и я бубню что-то в ответ. Типа: «Нет, ничего, я просто хотел посоветоваться, спасибо вам».
– Не за что, сын мой, не за что.
– Я думал, мы это, как это, ну, в кафе пойдем.
Анита идет быстро, и мне приходится говорить с ней на ходу. Вечное положение, в котором я оказываюсь.
– Ха-ха, да нет, я же сказала – делом займемся.
Оборачивается.
– Ну, на самом деле, если хочешь, потом как-нибудь посидим. Сейчас у меня работа. Я вот тебя решила взять.
Мы подходим к Апраксину двору.
– А кем работаешь-то?
Улыбается:
– Увидишь.
Мы проходим в полуподвальное помещение, я сбавляю шаг и успеваю прочитать табличку: «Центр социальной помощи населению».
– Это Тимофей, я его сегодня к нам на экскурсию привела.
Грузная тетенька улыбнулась и продолжила свой путь по коридору с большим пакетом в охапке.
Анита куда-то пропала. Я стою в нерешительности, не зная, раздеваться мне или нет и вообще, куда себя деть. Меня окликнула грузная тетенька, уже без пакета, зато с брошюрой в руках:
– На, почитай пока. Это наша газетка.
Я попытался вчитаться в брошюру, но тетенька стояла рядом и отвлекала:
– Мы собираем одежду для лиц без определенного места жительства, стараемся устроить на лечение тех, кто в этом нуждается. В нашей организации работают наши же «клиенты», да и просто добровольцы или социальные работники, такие, как твоя подруга.
Я открыл было рот, чтобы расспросить поподробнее насчет Аниты, но она уже сама подошла к нам.
– Пойдем, мы с тобой уже и так опаздываем. Поедешь со мной на машинке?
– Э, я…
– Ну и отлично!
Анита протягивает мне два полиэтиленовых пакета, на ходу я заглядываю в них и обнаруживаю там пакеты с крупой, консервы и еще что-то. Мы выходим на улицу, и Анита идет по направлению к старенькой «девятке».
– А это Витя, наш водитель. Мы сейчас с тобой проедемся в пару мест, раздадим еду старичкам.
И я почему-то вспоминаю того старика, с которым встретился в сбербанке.
«Но это не беда! Я – оптимист, мой стакан всегда наполовину, но полон! Не зря же я сюда пришел, раз такое дело, и карту я потерял, я ее щас как возьму, как заблокирую!»
– Ты чего, испугался? – смеется Анита, пока мы едем в машине. – Вы в своей церкви подобным не занимаетесь?
– Да нет, я ничего. Просто так, думаю.
– Ну вот и отлично, думать полезно. А в кафе я с тобой вечером схожу, не переживай.
Ваня
Я открываю дверь квартиры. Там, как всегда, темно. Снимаю форму, прохожу на кухню. Там сидят мама с отчимом; усмехаюсь – ну да, на столе уже бутылка, хотя еще даже не стемнело.
– Привет, сынок.
– Чего празднуем? – Я заглядываю в холодильник.
– Да мы это, так просто. – Мама отводит глаза и спешит сменить тему разговора. – Ванечка, ты дома сегодня?
– Да нет, я просто переодеться. Не хочу в форме в центр ехать.
Я смотрю на них, стараясь придать лицу нормальное выражение, но меня передергивает от того, какие они слабые, как горестно сгорбились над столом. Смотрю на то, как отчим наливает коньяк, мешая его с соком, прямо в здоровую кружку для чая.
– Сегодня, кстати, бабушкина годовщина, вы бы хоть за это, что ли, выпили.
Получается грубо, но мне, как всегда, все равно, я не смотрю на их реакцию и выхожу из кухни.
В комнате, не включая свет, шарю по ящикам стола и наконец выуживаю оттуда свою заначку – гашиш в коробочке из-под «Тик-така», сую в карман, хлопаю дверью.
В кафе на Невском, кроме Тимы, за столом меня ждет еще какая-то незнакомая девочка, миниатюрная, разодетая как студентка художественного колледжа. Усмехаюсь: ну неужели Тима девушку завел?
– Хай.
Тима вскакивает. Он краснеет и знакомит нас с девочкой, у нее смешное имя Анита.
Анита смотрит на меня, как ребенок на новогоднюю елку. А все потому, что я умею правильно смотреть на людей – такими вот глазами, как будто мне все интересно. Тима тоже это все замечает, ерзает. Мне становится весело.