– Это… извини за тупой вопрос, а ты всегда тут учился?

Я изображаю серьезность и заинтересованность, у меня всегда это получается просто великолепно. Он покупается на мой голос, смотрит на меня так, как будто мне и вправду интересно, кто он, откуда, что здесь вообще делает.

– Ну, знаешь, это смешно на самом деле вышло. Я тут учился, э… раньше. А теперь вот вернулся, типа того.

Что-то я такое помню. Но – не совсем.

– Ты знаешь Юрика? – говорю я.

И тут он прямо расплывается в довольной улыбке, кивает.

– Я Тима, – говорит он.

Все просто.

– Ну клево, – говорю я и снова пытаюсь заснуть.

Тима хочет увидеться с Юрой. Я информирую его о последних новостях из нашей с Юрой жизни, например, о том, что Юра сейчас где-то шляется и можно будет потусоваться с ним где-нибудь вечером. Тима оглядывается по сторонам так, как будто приехал с необитаемого острова. На самом деле это не так уж далеко от истины.

– Я жил с мамой на Валааме, в монастыре. А теперь вот видишь, какая фигня: девятый класс, надо что-то дальше делать, поступать там…

– Поступать – совершать поступки, да, да? – заговорщицки говорю я так, как будто цитирую какую-нибудь классику.

Тима радостно кивает, он не понял, что я шучу, совершенно серьезно спрашивает меня, кем я буду, когда вырасту.

– Президентом. Или владельцем птицефабрики.

– Так ты не решил еще?

– Да мне просто по фиг.

Бабушка безутешна. Дед ушел к какой-то другой даме сердца, причем, по словам бабушки, эта дама молода и имеет весьма «нелицеприятную» наружность. Я делаю вид, что мне жутко интересно. Ну на самом деле мне и вправду интересно, конечно.

Но вот бабушка переходит с дедушки на меня. Ей почему-то чудится, что я весь в деда, а, следовательно, вырасту пьянью, нахалом и вообще подонком.

– И импотентом, – напоминаю я.

Бабушка кивает, она думает, что как раз в этот момент я уже начинаю раскаиваться и становиться на путь истинный.

– Вот и дядя твой вообще от рук отбился с этой, как ее… Светой.

– Светлана шикарная женщина, лучше, чем Ольга, – не могу не отметить я.

– Ты позвонил в турфирму?

О, бабушка, спасибо, – напомнила.

– Не-а, но позвоню. И вообще… ба, а ты не боишься, что на тебя нападет мумия, а я в силу своей тупости и слабости не смогу тебя защитить?

– И юмор у тебя – того. Весь в деда, весь в деда…

Долгожданная встреча друзей оказалась нудной и напряженной. Юра ничего рассказывать не хочет, Тима так вообще – стесняется. Стараюсь как-то их расшевелить, идет все туго. Тима не курит, а от пива его тошнит, и я милостиво соглашаюсь допить его порцию. Да и в баре ему как-то неуютно.

– Вот ты жил в монастыре, а в Бога веришь?

Тима краснеет.

– Не так, чтобы очень, – говорит.

Юра вообще молчит, Бог ему до лампочки. Потом говорит, что ему пора, и уходит, и мы остаемся с Тимой вдвоем.

– Пошли в кафе.

– В какое?

Тима по-монастырски недоверчив!

– Да без разницы в какое, познакомимся с кем-нибудь.

– С кем?

– Да откуда я знаю? Просто придем и встретим новых людей, совершим пару-тройку подвигов, ну, чего?

Тима вял и нерешителен. Он даже не может отказаться, хотя я вижу, как ему не нравится эта затея. Мне так все равно, что ему там не нравится. Так что он плетется следом.

По дороге он, видимо, проникается ко мне симпатией. Сообщает доверительно: «Юра стал каким-то совсем другим, я его не узнаю». Пожимаю плечами.

– Ты мне лучше скажи, ты «Пинк Флойд» любишь?

Сидим за столом у Тимы.

– У меня вся жизнь какое-то одно длинное застолье получается, – смеюсь я, но Тима не видит в этом ничего смешного.

У него в квартире теперь тоже все по-другому. Бабушки и дедушки больше нет, прихожая вместе с коридором превратилась в комнату, переходящую в кухню, тут же стоит диван, где спит его мама. Такой вывод я делаю потому, что диван разобран и я вижу светлое постельное белье в мелкий цветочек. Его мама накрывает на стол.