– Ты имеешь в виду тот документ, что ты мне послала?

– Значит, ты его получил, не так ли? Но деньги так и не были переведены. Почему ты ими не воспользовался?

Лицо маркиза потемнело, и Дани поняла, что задела его гордость. Она этого и боялась, когда посылала документ, но все же надеялась, что он ее поймет – ведь она хотела помочь им с Каро.

– Мне казалось, Маркус, что это единственное решение. Во всяком случае, я ничего больше не смогла придумать.

Маркус с силой сжал кулаки, так что костяшки пальцев побелели.

– Ты действительно думаешь, что я возьму твою милостыню? Да еще в таком размере!.. Ты что, опустошила все свои счета?

– Только со стороны матери.

Зеленые глаза широко распахнулись в полутьме – было очевидно, что Маркус ужасно удивился.

– Ты и правда столько стоишь, Дани?

Она пожала плечами.

– Не знаю, как ответить. Со стороны отца у меня денег намного больше.

– Но это же… просто неприлично.

– Согласна. – Дани закусила губу; она пыталась сосредоточиться, чтобы сказать именно то, что следовало – надо было заставить Маркуса принять ее помощь – пусть даже после этого он никогда больше не захочет ее видеть. – Пойми, ты должен взять эти деньги ради Каро. А может, возмешь в качестве долга?

Маркиз не ответил. И его лицо словно окаменело.

– Что ж, если ты не можешь принять деньги от меня, то думай о них как о ссуде от моего отца, – продолжала Дани. – Он составит документ с условиями выплаты. Для Каро, не для тебя. Это будет приемлемо?

Маркиз по-прежнему молчал. И теперь повернулся к ней спиной. Проклятье, почему он на нее не смотрит?!

– Ты сказал, что не хочешь, чтобы имя Каролины вываляли в грязи. И еще ты говорил, что от последствий расторжения помолвки пострадают твои арендаторы, не так ли? – Сделав глубокий вдох, Дани вновь заговорила: – Но ясно же: чтобы найти другую богатую невесту, потребуется время, которого у тебя, возможно, нет. Ведь жених Каролины может вернуться со дня на день.

Глядя себе под ноги, Дани спрятала подступившие к глазам слезы. Ей была ненавистна мысль о том, что Маркус будет с другой женщиной, которую, возможно, полюбит. Но она желала ему счастья, поэтому… Пусть даже он никогда больше с ней не заговорит, – но только возьмет деньги. Хотя ее сердце будет разбито.

– Маркус, пожалуйста, возьми их. На тех условиях, на каких пожелаешь.

– Ты, кажется, жаждешь меня женить, – прошептал он, обернувшись. – Мечтаешь от меня избавиться?

Дани фыркнула, смахнув бегавшие по щекам ручейки слез.

– Конечно, нет! Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

В глазах Маркуса что-то промелькнуло, но он тут же снова отвернулся.

– Маркус, ты должен знать, что я не помолвлена, – добавила Дани.

– Да, я знаю. Твой отец сказал об этом, когда меня освободили.

Дани почувствовала, как разрывается ее сердце – последний лучик надежды погас. А она так хотела, чтобы у них с Маркусом все было как раньше – со смехом и непринужденными улыбками. Со страстью и любовью. И она хотела убедить его в том, что они могли все это вернуть.

– Черт возьми, Маркус! Почему ты на меня не смотришь?!

Воцарилось тягостное молчание, и Дани со вздохом уставилась на свои туфельки. А потом вдруг ее обдало горячим дыханием Маркуса. Вскинув голову, она увидела его прямо перед собой. И он смотрел на нее, нависал над ней. Его лицо казалось бесчувственным, но в глазах были боль и желание.

– Потому что если я увижу, какая ты красивая в этом платье, то не смогу сказать то, что должен сказать, понимаешь, Дани?

Она затаила дыхание, а он словно неосознанно поднес руку к ее щеке. Сердце ее радостно подпрыгнуло, но рука тут же опустилась, так до нее и не дотронувшись.

– Я тебя не заслуживаю, Дани. Твой отец хочет, чтобы я доказал, что стою тебя. Но мы с тобой оба знаем, что не стою. И он тоже это знает. Ты как солнце, а я – всего лишь месяц, недостойный даже отражать твой свет. Ты заслуживаешь такого, как Хемзуэрт. У него нет прошлого. Его ничто не мучает. Он хороший человек и может дать тебе все, чего ты захочешь. И он сможет помочь твоему отцу в парламенте.

Маркус тяжело вздохнул, и его глаза впервые за этот вечер потеплели. Он окинул Дани взглядом, потом вновь заговорил:

– Я рад, что еще раз тебя увидел. Рад, что ты надела мой подарок. – Он улыбнулся ей ласково и грустно. И тут же добавил: – Я люблю тебя, малышка.

В следующее мгновение, резко развернувшись, маркиз покинул балкон и почти сразу же затерялся среди пар, танцевавших на черно-белом «шахматном» полу. Время от времени люди расступались перед ним и смотрели ему вслед со страхом и удивлением.

Стоя на пороге балкона, у входа в бальный зал, Дани заметила две пары глаз, выглядывавшие из пальмы; одна пара – карих, принадлежала Аннабель, другая же – светло-зеленых. Выходит, Каролина и Аннабель за ними шпионили? Ну разумеется!