– Он дал мне, крошечный, запечатанный свиток... сказал, что это для Грэйди или Элвина. Кстати, а что это был за парень?

– Парень, который изображал моего старого соседа, чтобы следить за мной у людей. И очевидно он - тот, кто сделал меня.

– Сделал тебя? Так, значит... он - твой отец?

– Я... я так не думаю.
– Она никогда не обдумывала это.

А мог ли он быть им?

Он был Телепатом. Непроницаемым Телепатом.

И он создал ее.

И он заботился о ней.

Она дрожала так сильно, что ее зубы стучали.

Она отказалась верить в это. Отец никогда бы не стал играть с генами своей дочери так, как это сделала мистер Форкл. И отец никогда не бросил одурманенную дочь одну на улицах Парижа... даже если бы он действительно думал, что она будет в порядке. И он бы не оставил ее на твердой земле холодной пещеры только с ее другом, летающей лошадью и свитком, после того, как она почти чуть не умерла... снова.

Кроме того, он не был худшим отцом в мире.

С другой стороны Грэйди и Эделайн позволили ей рискнуть всем, чтобы найти Черного Лебедя...

– Эй, ты в порядке?
– спросил Киф, когда она сжалась в комок.

Она не хотела знать больше ужасных вещей о своем прошлом или о том, кем она была. Становилось только хуже и хуже.

Одно рыдание слетело с ее губ, и как только шлюзы были открыты, это не возможно было остановить. Она ждала, что Киф поддразнит ее, но он просто быстро придвинулся ближе, поднял ее голову, таким образом, чтобы она опиралась о его колено вместо скалистой земли.

– Прости, - пробормотала она, когда рыдания, наконец, утихли.

– За что?

– Я должна быть храбрее.

– Хм, я не знаю, понимаешь ли ты это, но ты - самый храбрый человек, которого я знаю... безусловно. Плачь, если хочешь. Если кто-либо и имеет право, так это ты.

– Спасибо.
– Она сконцентрировалась на медленных, глубоких вздохах, чтобы успокоиться, но каждый только заставлял ее больше осознавать, насколько у нее все болело. Она определенно могла чувствовать, что они почти убили ее на сей раз. Каждая ее частичка болела. Глубокая боль, будто острую булавку втыкали в каждую клетку.

– Я хочу пойти домой, - прошептала она.

– Знаю. Но ты действительно думаешь, что сможешь перенести это? Я имею в виду, это долгий полет. И старый чувак сказал, что мы не должны переноситься с помощью следопыта. Он не думает, что твоя концентрация сможет с этим справиться.

– Я надеюсь, что Силвени сможет телепортировать нас обратно в Хевенфилд. Мы знаем, куда мы идем на сей раз, таким образом, можем срезать путь.

– О-о-о, телепортировать - звучит хорошо. Но ты должна отдохнуть немного больше?

Она покачала головой и медленно села. Боль простого движения выбила ее дыхание ударом, и она схватилась за грудную клетку.

– Ничего себе... это круто, - сказал Киф, его голос звучал напряженно.

– Ты можешь почувствовать мою боль? Прости... я не...

– Все хорошо.
– Он не дал ей рывком отодвинуться.
– Я только чувствую крошечное мерцание. Все, что ты чувствуешь, должно быть, невыносимо. Серьезно, как ты с этим справляешься?

– У меня нет выбора.
– Он помог ей подняться на ноги, и она вздохнула с облегчением, когда смогла устоять, даже если было такое чувство, что ее мышцы рвались. Киф обнял ее за плечи, и они похромали к Силвени, которая опустилась, когда они подошли ближе.

Киф усадил Софи на спину Силвени, и она схватилась за мерцающую шею аликорна, действительно надеясь, что сможет приказать Силвени телепортировать. Иначе Софи понятия не имела, как пережить обратный полет. Ее утомленные ноги могли бы и не донести ее тело.

– Прости, я слишком сильно тебя сжимаю?
– спросил Киф, когда обхватил ее руками.

– Нет... все хорошо. У меня просто все болит. Как мы выберемся отсюда?
– Она озиралась по сторонам, понимая, что выход из пещеры исчез.

– Вы попросите нас снять маскировку, - сказал гном-карлик, когда выскочил из земли.

– Чувак... это зло, что они просто выскакивают из ниоткуда, вот так.

Карлик впился взглядом в Кифа, когда он щелкнул пальцами, и маскировка исчезла, показав выход из пещеры и темное звездное небо.

Софи убедила Силвени выйти на выступ, и свежий воздух чувствовался хорошо на ее утомленных мышцах.

Готова пойти домой, девочка?

Мех Силвени ощетинился, и Софи почти подавилась беспокойством лошади.