– Единодушное?
– спросил Терик.
– Вы понимаете, насколько редко мы приходим к единому мнению?

– Именно поэтому это условие необходимо.

Они спорили и спорили, и другие вмешивались, некоторые поднимали новые вопросы, другие выбирали союзников. Софи попыталась не отставать от всего этого, но все стало настолько сложным, а ее тело было настолько больным и усталым, что она, наконец, подняла руки и позвала:

– Прошу прощения.

У нее во рту пересохло, когда все уставились на нее. Она прочистила горло.

– Простите. Это просто... Разве вы не думаете, что мы должны подождать, пока не узнаем, могу ли я даже сделать это, прежде чем начнем выстраивать хаос по этому поводу? И как та, у которого есть способность... разве я не могу высказаться по поводу, когда я буду или не буду ее использовать?

– «Да» - на твой первый вопрос, - ответил Бронте.
– И «нет» - на второй.

Софи открыла рот, чтобы возразить, но она уловила, как Член Совета Терик покачал головой, и решила воздержаться.

Член Совета Эмери снова потер виски.

– Ясно, мы должны исследовать возможности, прежде чем обсудим сложности реальности. Таким образом, как насчет того, что мы встретимся в Эверглене спустя час после заката и увидим, что произойдет? Далее мы сможем продолжить дискуссию по результатам.

Другие согласились, и Грэйди пообещал устроить все с Васкерами. Со вспышкой света все ушли, и только тогда Софи поняла, что она согласилась попытаться вылечить свой первый ум перед аудиторией.

– Я тоже пойду туда, да?
– спросил Киф.

– Конечно, - пообещал Грэйди, и Софи вздохнула с облегчением.

Киф имел право быть там... хотя она понятия не имела, действительно ли она сможет исправить что-нибудь.

– Хорошо.
– Киф посмотрел Софи в глаза, и его лицо стало серьезным.
– Все сработает, Софи.

– Надеюсь.

– Я знаю. Это означает, что ты должна немного поспать. Ты должна быть хорошо отдохнувшей для завтрашнего празднования эпических размеров. И я думаю, что тоже должен, вероятно, пойти домой.

– С тобой все будет в порядке?

– Да, я буду жить.
– Он отряхнулся, когда встал.
– Попытайся не умереть, пока меня не будет, хорошо? И никаких «почти умерла» тоже.

– Постараюсь.

Он моргнул, когда поднял свой домашний кристалл, поймал им предрассветный солнечный свет и медленно ушел.

– Я не могу поверить, что говорю это, но думаю, Киф вырос в моих глазах, - пробормотал Грэйди.

– В моих тоже, - согласился Сандор.
– Хотя я предпочел бы, чтобы он прекратил называть меня Гигантор.

Все рассмеялись. Но потом улыбка Грэйди поблекла.

– Я должен помочь гномам перенести Силвени в безопасное место, и вы должны сплотить других гоблинов, Сандор.
– Он поглядел на Софи.
– Думаешь, сможешь немного поспать, даже с болью?

– Бывало и хуже, - пообещала она, жалея, что это не была правда.

Грэйди вздохнул и повернулся, чтобы уйти.

– Ты собираешься сказать Васкерам, что я попытаюсь сделать?
– спросила Софи.

– Думаю, что должен. Я очень не хочу вселять в них надежду, но они зададутся вопросом, что происходит, когда все Члены Совета появятся у них дома.

– Скорее всего.

Она позволила ему пройти еще несколько шагов, прежде чем спросила:

– Что, если я не смогу сделать это?

Грэйди развернулся, подошел к ней и взял ее за руки.

– Тогда они оценят, как сильно ты пыталась... и ты будешь знать, что сделала все, что могла, и мы все будем искать способ позволить ему уйти навсегда. Хорошо?

Софи кивнула.

Он обнял ее и вытер слезы, которые текли у нее по щекам, а она даже не заметила их.

– Успокойся, Софи, - сказала Эделайн, мягко кладя руку ей на плечо.
– Давай приведем тебя в порядок настолько, насколько сможем, а затем ты отдохнешь. Завтра тебе предстоит большой день.

Софи долго смотрела на блестящий особняк Эверглена, пытаясь заставить свои ноги двигаться. Она не верила, что прошло всего две недели с того самого дня, когда все распалось на части.

Сегодня ей придется все исправить.

Когда село солнце, Элвин заставил ее выпить столько эликсиров и сывороток, что она до сих чувствовала легкое головокружение, когда поднималась по блестящим ступенькам. Или может это были нервы. В любом случае, она была рада, что ничего не съела, потому что не смогла бы подавить тошноту.