— Емельяна догнал, — рассмеялся Лука. — Того и гляди с парохода на промысел выставлю. Придется ему побеспокоиться…

Из буфета доносился громкий рыбацкий говор. Лодки слегка покачивались на розовой от заката воде. Куттеры лениво чертили воздух мачтами, словно отмечая ими медленное течение времени.

— Того, что делаем я и еще двое-трое старшин — членов партии, которые должны заботиться о партийной чести, не достаточно. Люди у нас хорошие, но нужно ими заняться, толкать их вперед, а то все вразброд, врозь идут…

— Разумеется, толкайте их вперед, агитируйте их, беседуйте с ними. Этому нас учит партия.

Голос Прециосу звучал уверенно, веско, даже укоризненно.

— Как же так? Значит, всяк на свой лад? — удивился рыбак. — Разве тому учит нас партия? Я думал — агитировать людей нужно организованно.

Прециосу рассердился:

— Меня прошу не учить. К тому же мне сейчас некогда — у нас заседание. Приходи в бюро — тогда и поговорим.

— Ладно, приду, — ответил Лука.

— И скажешь товарищу Жоре, что я его ждал с заседанием. Три часа ждал. Если может — пускай поторопится.

— Ладно, скажу, — ответил ничего не подозревавший Лука.

Отправившись к месту лова, он прибыл туда около полуночи. Адам добрался до базы только к утру, когда все было кончено.

Было еще довольно рано и зарницы еще не озаряли небосвода, когда Прециосу открыл заседание и прочел повестку дня. Первым поднялся боцман Мариникэ и громогласно заявил, что он требует включение в повестку еще одного вопроса.

— Какого? — спросил секретарь.

— О том, что сделано парторганизацией для увеличения продукции.

Сухопарый, маленький боцман, стоя, ждал ответа. Рядом на скамейках сидели матросы, трое кочегаров, механики в промасленных спецовках, похожий на ежа, взъерошенный Николау, заведующая рыбоконсервным заводом — женщина лет сорока в чистом голубом халате, с туго повязанной головой, — кухарка, Лае и буфетчик. Все они удивленно смотрели на боцмана. Остальные, не менее удивленно, смотрели на Прециосу. «Что это еще значит? — недоумевал секретарь. — Сговорились они, что ли?» Он повернулся и вопросительно посмотрел на Прикопа. Тот прошептал чуть слышно, одними губами:

— Отставить… При чем тут продукция?

Ободренный Прециосу повысил голос:

— Какая продукция, товарищи? Завода?

— Не только завода: завод — перерабатывает то, что ему дают рыбаки.

Прециосу заподозрил Продана:

— Ты, что ли, с ним говорил? — спросил он шепотом. — Ты его подучил?

Продан поджал губы и так же тихо ответил:

— Я никого не подучивал…

Прециосу снова повернулся к Прикопу.

— Это не наше дело, — прошептал тот, — мы — судовая парторганизация…

— Это не наше дело, — как эхо повторил Прециосу. — Мы, товарищ Марин, — судовая парторганизация, а не рыбацкая. Ставить вопрос о продукции — неправильно с организационной точки зрения.

— Однако…

— Не будем терять времени. Кто просит слова?

— Подождите, — вмешался Продан. — Я вижу, что товарищ боцман еще стоит. Что ты собирался сказать?

— Вот что, — сказал боцман, — с организационной точки зрения не знаю, как это выходит, а по-моему, мы не даем и половины того, что можем давать. Что делается нами для увеличения продукции? Наш долг — помочь рыбакам.

Прециосу негодовал: «Что это он заладил про рыбаков? — недоумевал он. — Причем тут рыбаки?»

— Предлагается, стало быть, — раздался голос Продана, — обсудить, чем мы можем помочь рыбакам для увеличения продукции. Речь идет о пище трудящихся. Неужели вопрос народного питания так мало нас интересует, товарищи?

— Правильно! — одобрило несколько человек.

Прециосу с неудовольствием услышал зычный голос Николау:

— Вот это да! — крикнул старший помощник капитана.

— Ты это хотел сказать, дядя Мариникэ?

— Это самое, — подтвердил боцман, садясь на свое место.

— Кто ведет заседание, товарищ Продан? — раздраженно заметил Прециосу. — Я или ты? Слово предоставляется товарищу Данилову. Он тоже, может, хочет высказаться.

— Товарищи, — тихо и мягко начал Прикоп, — это очень хорошо, что мы хотим помочь рыбакам… Но не следует, очертя голову, начинать дело, которое — еще неизвестно, по силам ли нам… Имеем ли мы на самом деле возможность помочь рыбакам? У нас есть своя работа на судне, свои заседания и многое другое. Разве наше место в рыбачьих лодках? Разве мы должны вести разъяснительную работу среди рыбаков? В часы вахты это, разумеется, невозможно. Остаются часы отдыха… Нет, товарищи, это не годится. Товарищ секретарь совершенно правильно указал, что мы — парторганизация судна, а не рыболовной флотилии. Мы не должны вмешиваться в их дела. Это нас не касается. Считаю предложение неприемлемым.