Гости направляются на свадебный завтрак, а мама отводит меня в сторону. Улыбаясь от уха до уха и лукаво прищурив глаза, она произносит:

– Пен, ты не поверишь! Меня попросили организовать тематическую вечеринку. Здесь, в Нью-Йорке.

– Да ты что! Когда?

– На следующей неделе. – Мама выискивает кого-то глазами среди гостей. – Видела подружку невесты, такую полненькую, с пышной прической?

– Да.

– Ей исполняется тридцать в канун Нового года, и она хочет закатить вечеринку в духе времен рокеров и стиляг.

– Класс! Но мы ведь завтра улетаем. Как ты все организуешь? – Я с грустью представляю, что мама останется здесь, а мы будем встречать Рождество дома, без нее.

– Она сказала, что оплатит наше пребывание, так что Рождество и Новый год мы встретим в Нью-Йорке. И билеты они поменяют тоже за свой счет. Эти люди и впрямь богачи, деньги для них не проблема.

Я стою как вкопанная и пытаюсь осознать мамины слова.

– Мы остаемся на Рождество?

– Да, я позвонила папе, и он не против.

Я безумно счастлива, но мой разум настойчиво ищет причину, по которой все может пойти наперекосяк, – все это слишком чудесно, чтобы быть правдой.

– А как же Том? А Эллиот?

– Эллиот тоже может остаться. Надеюсь, что сможет. Мне еще предстоит позвонить его родителям. А Том прислал мне эсэмэс сегодня утром. Спрашивал, не будем ли мы против, если он встретит Рождество с Мелани и ее семьей.

Я так рада, что хочется танцевать. И я с удовольствием станцевала бы ламбаду, не будь на моем пути так много преград.

Я проведу Рождество в Нью-Йорке. Я смогу увидеться с Ноем. Лучше и быть не может!

– А Сейди Ли позвала нас на Рождество к себе домой, в Бруклин, – говорит мама, опровергая мои мысли: может жизнь быть лучше, в миллион раз.

Вечером папа и Эллиот присоединяются к торжеству. Эллиот выглядит потрясающе в винтажном костюме и галстуке. А я снова смотрю на свое платье прислуги и вздыхаю. Если бы я сама выбирала, что надеть на встречу с Ноем, то ни за что не взяла бы это платье. Успокаивает только то, что мой скучный наряд подходит к теме свадьбы.

Мы все выстраиваемся вокруг Синди и Джима, и они начинают свой первый танец.

Синди переоделась в нарядное короткое платье из блестящего голубого атласа. Когда она движется, ткань переливается, словно лунный камень, отражая мерцающее освещение зала. Музыканты играют начальные аккорды «Unchained Melody», и я с трепетом вспоминаю, как вчера впервые увидела на этой сцене Ноя.

До полуночи осталось всего три часа. Я поглядываю на часы на стене, совсем как Золушка. Только я не боюсь, а жду, когда пробьет двенадцать.

– Пенни, почему ты еще не переоделась? – шепчет мне на ухо мама.

– О чем ты? Да и во что?

Мама хмурится.

– Мне казалось, что я сказала тебе про платье. Я что, не говорила тебе про платье?

Я непонимающе смотрю на нее.

– О господи! Я так забегалась, что совсем об этом забыла. – Мама берет меня за руки. – Внизу, в моем номере, лежит платье специально для тебя.

– Что за платье?

– Увидишь, – улыбается мама.

– Но я должна быть одета в стиле свадьбы.

– Будешь. – Мама протягивает мне свой ключ-карту и улыбается еще загадочнее.

– Хорошо.

Я направляюсь к выходу и успеваю сделать фото: девочка-цветочница ползет под стол, зажав в руке куриную ножку.

Я расхохоталась, едва войдя в родительский номер. На папиной половине почти ничего нет, кроме скромно поставленного у стены чемодана и какой-то спортивной биографии на тумбочке у постели. А по маминой половине словно прошелся ураган и раскидал все ее платья и косметику. Переступая через разбросанную одежду, я подхожу к постели.

На покрывале лежит красивое прямое мини-платье из изумрудного шелка с окантовкой из серебристого бисера. Рядом – гармонирующая с платьем расшитая повязка на волосы и туфельки на ремешке с закругленными носами. Я не могу поверить, что это все – мне, но сомнения развеивает записка «Для Пенни».

У меня перехватывает дыхание от радости, но тут мой верный внутренний голос заводит свою обычную песню: «А вдруг оно тебе мало? А что, если ты в нем будешь глупо смотреться?» Но когда я беру в руки платье, то понимаю, что в нем невозможно глупо выглядеть. Я сбрасываю платье прислуги и надеваю новое. Ткань настолько мягкая, что по коже бегут мурашки. Посмотрев на свое отражение в большом зеркале, я во весь голос вздыхаю. Платье село идеально, и я в нем кажусь такой взрослой, такой… Такой интересной. Словно актриса из старого кино. Я надеваю туфли и оглядываю волосы. Они собраны в строгий пучок, но с этим платьем такая прическа не смотрится.