Дабы ничего такого не произошло, я крепко обнимаю Трухина, не позволяю ему сделать ни одного лишнего движения.

Готово. Он обмяк, не сопротивляется, но твердо стоит на ногах. Это то, что нужно.

Я веду полковника в комнату. Обстановка самая обычная, в стиле подпольного миллионера Александра Ивановича Корейко. Телевизор напротив дивана, у окна стол, два узких шкафа, один с книгами, другой с посудой.

Мы садимся на диван. В моем распоряжении всего двадцать минут. Пора приступать к допросу.

Я включаю диктофон и говорю:

– Я хочу знать, как вы сорвали переброску крупной партии наркотиков в Афганистане, в конце восьмидесятых годов.

– Никакого срыва не было, – неожиданно произносит Трухин. – Транспортник сбросил груз в определенном районе Туркмении. Позже мы имитировали разоблачение экипажа другого самолета. На его борт был специально установлен цинковый гроб, имевший внутри не труп солдата, а несколько килограммов опия-сырца.

– Кто стоял во главе наркотрафика?

– Семирядов и какой-то подполковник, неизвестный мне.

– Как вы получили орден?

– Попросил Семирядова и получил.

– Сколько вам заплатили за переправку наркотиков?

– Много. Триста тысяч долларов. Тогда это были очень большие деньги.

– Расскажите о трех последних разработках.

Трухин молчит. В чем дело?

Я формулирую вопрос по-другому:

– Меня интересует причина ликвидации Скребнева, Корнилова и Лавровской.

Есть контакт!

Вопрос понятен, и полковник начинает рассказ:

– Мы с Семирядовым намереваемся завладеть бизнесом всех трех названных жертв.

Вот оно что! Первый же ответ и сразу в точку.

Однако сказанное Трухиным настораживает меня. С Корниловым все понятно, он содержал целый завод. Но как быть с покойным депутатом? Судя по материалам досье, бизнеса он не имел. И уж тем более его нет у Екатерины, работающей в медицинской лаборатории.

– Неужели вас заинтересовало производство кирпича? – уточняю я.

– Нет, – звучит монотонный голос полковника. – Мы хотим завладеть перспективным бизнесом.

– Расскажите об этом подробнее.

– Некоторое время назад Скребнев, Корнилов и родственники Лавровской решили объединить капиталы и создать крупную строительную компанию. Документы о слиянии готовы, осталась процедура регистрации. Кроме того, Лавровская после смерти мужа стала владелицей отеля в Германии. Его мы тоже хотели забрать.

Веселенький план. Прямо десять баллов из пяти!

– Понятно. Какие суммы вложены сторонами в перспективный бизнес?

– Точных цифр не знаю. Совместный капитал хранится на отдельном банковском счете. По словам Семирядова, этой суммы хватило бы на строительство и оснащение большого современного завода.

– Каким образом вы собирались осуществить захват?

– Семирядов поддерживал дружеские отношения с депутатом Скребневым. После оформления документов депутата отработали «Провалом» и как основного акционера заставили подписать завещание, по которому весь пакет его акций отходил брату жены Семирядова, Войчуку Александру Алексеевичу.

Я никогда не слышал о брате генерала, но сказанному верю. Находясь под воздействием препарата «Провал», человек не способен обманывать или нести чушь.

– Несколько слов о Войчуке. Кто он? Чем занимается?

– Ничего не значащий персонаж, – бубнит Трухин. – Полуживой тип, давно посаженный на иглу. Уже несколько лет находится в полной зависимости от генерала.

Ясно. Обычное подставное лицо. Без пяти минут покойник.

– Стало быть, для окончательной реализации захвата перспективной и прибыльной компании вам остается убрать Лавровскую как наследницу прав?

– Да.

– Потом вы все регистрируете на Войчука и разворачиваете собственное дело?

– Да.

– Автокатастрофа с гибелью родственников Лавровской организована вами?

– Да.

– Кто это сделал?

– Капитан Георгий Водолеев и прапорщик Владимир Якунин.

О Якунине я не слышал, с Водолеевым однажды встречался.

Семирядов построил работу отдела таким образом, что мы, рядовые сотрудники, никогда не пересекались и даже не знали имен друг друга. Более того, мне до сих пор не было известно, сколько всего человек работает в отделе.

– Расскажите о катастрофе подробнее.