Спустя три месяца Семирядов поручил мне ликвидировать одного из министров правительства Петровской области. В конце досье было указано, что данный субъект является одним из самых коррумпированных чиновников в регионе, вымогает у бизнесменов взятки и огромные откаты.

Не знаю, возможно, он что-то и вымогал, но в процессе слежки я не увидел ни элитного жилья, ни роскошных автомобилей. Этот бедолага жил гораздо скромнее, чем многие его коллеги. Разумеется, он мог переводить деньги на счета в зарубежных банках и владеть дорогой недвижимостью за границей, но если об этом не было сказано в досье, значит, оперативники не сумели раздобыть такой информации. А это в свою очередь означало, что такой недвижимости и подобных счетов не существовало.

Я стоял у приоткрытой балконной двери, сокращал себе жизнь, загрязнял воздух и глядел на деревья, лениво покачивающиеся в такт ветру.

«Забравская не в теме, она лишь посредник, – рассуждал я, выпуская в сиреневые сумерки табачный дым. – А жаль. Расколоть ее не составило бы никакого труда. Стоит лишь позвонить, намекнуть на усталость, на тоскливое одиночество, и эта красавица примчится хоть сейчас. Нет, Милена отпадает. Данный ребус помогут мне решить только два человека: генерал Семирядов и его заместитель – полковник Трухин».

Я сел на диван и вмиг уснул. Эскиз решения был готов, и мой организм отключился сам собой.

Я проснулся около полудня и обнаружил, что телевизор включен. На экране шли новости, которые я называл радостью электората – криминал, политика, светская блевотина. На спинке дивана сидел Младший Сержант и терпеливо дожидался моего пробуждения.

– Оголодал, бедняга? – спросил я и поплелся за ним на кухню.

Потом я постоял под душем, выпил чашку крепкого кофе и глянул на часы. Минули тринадцать часов из того срока, который был отпущен мне на ликвидацию Лавровской. Время шло. Пора было действовать.

Для начала я решил встретиться с Катей. Сегодняшнее общение света на ситуацию не прольет, так как вопросов в лоб, естественно, не будет. Однако, владея компрометирующей информацией, я имею возможность понаблюдать, как говорится, с другой точки. Заодно надо попытаться аккуратно выяснить некие второстепенные детали, указывающие на связь Кати с криминалом или отсутствие таковой.

Я набрал ее номер.

– Здравствуй! – сказала она ласково и радостно.

– Привет. Как поживаешь?

– Так себе.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался я.

– Кроме того, что соскучилась – ничего.

– Я тоже с нетерпением жду вечера. Мы же встретимся?

– Да. Если ты этого хочешь.

– Хочу. Но желание должно быть взаимным.

– Оно взаимно, Станислав.

«Черт побери! – Я удивленно покачал головой. – Либо ее распирают чувства, либо она потрясающая актриса. Хотя… зачем ей со мной притворяться, исполнять какую-то роль? Катя же не знает, кто я на самом деле. Я для нее всего лишь особь противоположного пола, к которой она, возможно, испытывает некую симпатию».

Наступил поздний вечер. Мы провели вместе пять часов, прогулялись по центру города, зашли на выставку картин современного авангарда, посидели в кафе на набережной.

В двенадцатом часу ночи я отвез Екатерину на своей машине в поселок Дубки.

– Останешься? – спросила она, обнимая меня у калитки.

– Катюша, я бы с преогромным удовольствием, – сказал я и нежно поцеловал ее в шею.

– В чем же дело?

– Ночью уезжаю в командировку.

– Жаль, – прошептала она. – Скажи, а твои рабочие вопросы, это надолго?

– Пока не знаю. Приеду на место, выясню масштабы проблемы, отзвонюсь начальству. Думаю, завтра к вечеру буду в курсе.

– У тебя всегда командировки по трое суток или бывает, что справляешься быстрее?

– Иногда случается.

Она опустила голову и стояла у приоткрытой калитки. Мне казалось, что еще немного, и по ее лицу потекут слезы. Даша сегодня дома, но это обстоятельство уже не являлось помехой для наших ночных свиданий. Катя была морально готова к серьезному разговору с дочерью.

Удивительно, но мне тоже не хотелось расставаться с ней.

При всем моем скептическом восприятии семейной жизни я всегда с теплотой и порядочностью относился к своим женщинам, даже если нашим отношениям был уготован короткий век. Зачем портить кровь и нервы, когда можно наслаждаться обществом друг друга? Правда, должен оговориться: я ни одной из женщин ничего не обещал. Никогда и ни при каких обстоятельствах, чтобы не выглядеть потом обманщиком. Надоело, пресытились – расходимся по-человечески и стараемся оставаться хорошими друзьями.