К минусам относилось то, что денег осталось мало. С таким капиталом волей-неволей похоронишь надежду уехать на поезде легально и будешь таскаться по дикой жаре по московским улицам. Можно, конечно, спуститься в метро и кататься какое-то время бездумно туда и обратно. Но это быстрый способ сойти с ума от грохота, духоты вагонов и броуновского движения людской толпы. Оставались еще электрички, самый удобный вариант. Армии агентов не хватит, чтобы обследовать каждый состав. Но транспортных полицейских могли снабдить ориентировками с его физиономией…

Словом, он решил не рисковать. Слишком хорошо он запомнил злость на лицах своих преследователей. Да и Завадский до сих пор оставался в Москве. В этом Никита был уверен абсолютно и безусловно, как и в том, что ангел-хранитель вновь протянет ему свою ладошку.

Вечер не принес облегчения. Никита перебирал варианты, где бы смог переночевать, подумывал даже вернуться в воинскую часть, но пока он взвешивал все «за» и «против», на Москву упала ночь — шумная, яркая, сиявшая переливами огромных рекламных баннеров, мерцанием неоновых вывесок, лучами уличных фонарей и блеском витрин. Никита направился к небольшому скверу. Еще на расстоянии он искал глазами свободную скамейку. Хотелось вытянуть ноги, закрыть глаза и, может, даже чуть-чуть вздремнуть. Смертельная усталость слегка притупила бдительность. Он упустил, что такие скверы в первую очередь контролируют постовые патрульной службы. И когда заметил двух пэпээсников со служебной собакой, было уже слишком поздно что-то предпринимать.

Он застыл на пешеходном переходе. Если броситься назад, непременно заметят его поспешность, и от собаки по-любому не убежишь. Если принять беспечный вид и идти в сторону парка, то траектории движения — его и патруля — непременно пересекутся…

И тут перед ним, взвизгнув тормозами, остановился белый лимузин. Никита едва успел отскочить на тротуар. Лимузин перегородил собою половину проезжей части и полностью перекрыл переход. Дверцы его распахнулись, и прямо на мостовую из подсвеченного крохотными лампочками, прокуренного и шумного нутра с визгом выпала девица в коротеньком платьице. Громко хохоча, она поднялась и схватилась за дверцу.

— Ирен, дура, куда тебя понесло? — прокричал бритый наголо парень в блестящей футболке и в узеньких, по последней моде, джинсах. Он попытался выйти из машины, но споткнулся, рухнул на асфальт плашмя под ноги девице. Бутылка шампанского, которую он держал в руках, разлетелась вдребезги. Пенистая жидкость с веселым шипением оросила кроссовки Никиты. «Мажоры гуляют!» — окинул он брезгливым взглядом парня, который продолжал барахтаться на асфальте, пьяную в стельку девицу и хохочущий молодняк, который вывалился с противоположной стороны лимузина. Патрульные с собакой стояли на противоположной стороне улице, с интересом наблюдали за происходившим возле машины, но вмешиваться не торопились.

Никита оглянулся, выбирая пути отхода. В пяти шагах от него сверкала огнями вывеска «Ночной клуб «Олеандр». Пышный цветок переливался всеми цветами радуги, слепил, манил и завораживал. И тут в его голове что-то сработало, качнулись маятники и закрутились колесики.

— Чего ж ты валяешься, мэн? — лениво спросил он и подошел к парню на асфальте.

Водитель лимузина с мукой на лице торчал в это время у задних дверей и помогал ногастой девице с буйной блондинистой гривой выкарабкаться из машины. Судя по каблукам, девица имела все шансы взять приз в Большом дерби. Никита подхватил парня под руку и рывком поднял его с асфальта. Тот с трудом сфокусировал на нем взгляд, а затем неожиданно полез обниматься:

— Андрон, приехал-таки! Молодец! Где Ирка, падла? Ирен!

— Пойдем, пойдем, — уговаривал Никита. — Все уже внутри!

Прежде чем захлопнуть дверь лимузина, Никита утянул с заднего сиденья чью-то жилетку, расшитую блестками. Судя по покрою, вещица была явно женской, но застегивалась почему-то на правую сторону. Никита накинул ее на плечи, подхватил парня и, пошатываясь от тяжести, втащил его в клуб.

— Это Андрюха, мой кент с Барвихи! — пояснил парень охраннику.

Тот поморщился и поводил перед Никитой металлоискателем.

Парень рассмеялся и схватил охранника за галстук.

— Это мои бабуины! Ну, не совсем мои, папахена, но это пока! — Он оттолкнул охранника, взиравшего на них с каменным выражением лица, и многозначительно объявил: — Счас мы тут устроим разудалый расколбас! Пошли!

Никита двинулся следом, туда, где били по ушам многоголосый вой и скрежет, метались по стенам лучи прожекторов. Под ногами струился тяжелый дымок. Вращались под потолком зеркальные шары. Яркие сполохи скакали по стенам, рассыпались на тысячи бликов, дробились на осколки, а на танцполе в буйном вихре огненной метели извивались десятки тел.

С парнем все здоровались, обнимались, он что-то кричал, показывал пальцем на Никиту. С ним тоже здоровались, обнимали, тискали, причем не всегда целомудренно и не всегда девушки. Потратив полчаса на дорогу к столику, где уже гуляла компания из лимузина, парень и Никита рухнули на кожаные диванчики. Никита, ошалев от грохота и световых эффектов, кивал новым знакомым, тоже что-то кричал, хлопал кого-то по плечу и пил, пил то, что ему раз за разом подливали в бокал.

— Давай по-нашему! — проорал новый знакомый и протянул ему высокий стакан с зеленой, как антифриз, жидкостью.