Шрифт:
— Кстати, а почему ты сказал, что Атанасян собирается отправить Шмелева домой? Почему не за границу?
— Так журналист не собирается бежать, — ответил Саблин. — Он собирается драться. Причем на своем поле!
Глава 8
Никита выключил телефон, открыл крышку и вынул батарею. Даша, которая смотрела на него по-собачьи преданными глазами, немедленно поинтересовалась:
— Все в порядке?
— Да! — кивнул Никита. — Роман прилетит завтра рано утром. В шесть вечера мне надо быть у посольства. Там он меня подберет и спрячет. Ну, а потом мы подумаем, как мне выехать домой.
— Это хорошо! — Даша прижалась к плечу Никиты, мимолетно коснулась его подбородка. — Может, перекусим где-нибудь, а? Шпионские дела, оказывается, способствуют аппетиту.
— Перекусим! — согласился Никита. — Только не здесь. Надо отъехать на пару станций.
Утром Даша сообщила о своем желании поучаствовать в том, что искренне считала приключением. Поэтому звонить Жанне и Роману Даша увязалась вместе с ним, назвав это «пойти на дело», что ее невероятно забавляло.
Но сначала она решительно заявила:
— Тебе все равно нужна будет помощь, а иначе засыплешься. Денег у тебя кот наплакал, даже не хватит от патруля откупиться, да и внешность надо бы изменить на всякий случай.
— Будем клеить усы и бороду? — весело фыркнул Никита. — А что? Присобачу бородку клинышком и стану походить на товарища Ленина.
— Клинышки не есть тренд этого сезона, — серьезно возразила Даша. — Бороду клеить не будем, а вот постричь тебя и переодеть надо. Враги знают, как ты выглядишь. Мало ли что, вдруг столкнешься на улице? Будет секунда форы.
— Даша, у меня, как ты верно заметила, денег на шмотье и парикмахера нет! — напомнил Никита. — Весь мой капитал — две сотни баксов мелочью. Разве что на паранджу хватит, и то сильно сомневаюсь!
— Не надо ничего покупать, все есть! — отмахнулась Даша. — Вон, Тимохины вещи в шкафу третью неделю киснут. А постричь я и сама сумею, не зря год в салоне красоты работала!
— Пытки запрещены Женевской конвенцией!
— Ой, ой, смотрите-ка, разговорился! Пошли в ванную, я тебя мигом обкорнаю!
Никита с наигранным ужасом схватился за уши, получил шутливый подзатыльник и покорно поплелся в ванную, думая о том, что волосы не зубы, вырастут. Ну, а в случае, если вырваться не удастся, ему будет уже все равно. На зоне и так обреют, а в гробу все равно с какой стрижкой лежать, туда любых берут без фейс-контроля. Но Даша дело говорила. Как бы он ни выглядел в будущем, от нынешнего облика надо было избавляться.
Волновался он зря. Даша свое дело знала. Возилась она с ним невероятно долго, угрожающе щелкала ножницами перед носом, жужжала бритвой и безжалостно размазывала по голове краску для волос. Через час, смыв следы ее надругательства, Никита с удивлением и легким шоком смотрел на себя в зеркало. От прежнего вида мало что осталось. Патлатый шатен канул в Лету, уступив место коротко стриженному брюнету с выразительным взглядом. Выбритые виски, короткая челка. Даша окинула его довольным взглядом и поцеловала в макушку.
— Нравится?
— Гламурненько! — покачал головой Никита. — Сам себя не узнаю! Ловко ты меня преобразила!
И обнял свою спасительницу, но она вывернулась и притащила ворох одежды. Никита долго капризничал, уверял, что попугайские шмотки Тимофея никогда в жизни не наденет, притом ему уже давно не двадцать, чтобы наряжаться столь крикливо. Дарья ругалась, кричала, что старается только для него и вообще выглядит он невероятно… стильно. Последнее слово она произнесла с сомнением в голосе. В ярко-желтой футболке и красных клетчатых джинсах Никита и правда смотрелся чудновато.
— Отлично! — скорбно вздохнул он. — Надену эти майку и штаны, чтобы снайперу было легче целиться.
— Нужен ты кому-то! — пробурчала Даша, но все-таки принесла более темную майку и обычные джинсы.
— Откуда у тебя столько его барахла?
— Так он набухается, изгваздается весь, ну, и бросает одежду у меня, если с Иркой тут ночуют. Я стираю, жалко выбрасывать, вещи ведь дорогие! Тимохе они не нужны. Ни за что больше не наденет однажды облеванную майку.
— Очень мило! — вздохнул Никита и покрутился перед зеркалом, на предмет обнаружения застарелых пятен.
Но майка выглядела вполне пристойно. Даша хмурилась и смотрела исподлобья, прикусив губу. Никита почувствовал угрызения совести. Его спасают, а он еще кочевряжится…
В метро Даша присмирела, вела себя тихо. Никита иногда бросал на нее взгляды и усмехался. Надо же, девушка Бонда, Изабелла Скорлупко или, как ее там, Фамке Янсен? Нет, та злодейкой была, значит, Изабелла… В светлой майке, короткой юбке, расшитой стразами кепке и в очках на половину лица Даша совсем не походила на разведчика, как, впрочем, и Никита, у которого от собственного гардероба осталась только обувь.