— Что там по итальянскому золоту? — Бабушкин смерил его строгим взглядом. — Выяснили?

— Так точно! Как мы предполагали, это не место, а человек. Некая Жанна Атанасян, супруга сотрудника армянского торгпредства, близкая подруга Юлии Быстровой. Роман Атанасян прибудет в Москву завтра. Супруга уже звонила ему, правда, о чем они беседовали, неизвестно. Затем Роману позвонил Шмелев. Это мы установили! Шмелев намерен встретиться с Атанасяном завтра вечером, недалеко от торгпредства. Думаю, он и обеспечит безопасную транспортировку Шмелева домой. Мы засекли его телефон, отследили звонки. Знаете, где он ночевал после того, как сбежал от Завадского? В воинской части в Софрино. Он там служил, хорошо знает эти места. Мог бы пойти к командиру части, тем более что тот был его ротным и Шмелев иногда с ним перезванивается. Однако он вновь поступил непредсказуемо: заночевал в генеральском домике. Если бы не случайный звонок солдата-срочника с его телефона, мы до сих пор ломали бы головы, как его отыскать.

— Сапожники! — поморщился генерал. — Почему эту возможность не отследили?

— Товарищ генерал, — Саблин, похоже, обиделся на «сапожника». — Шмелев — юноша подвижный. В Москве бывал неоднократно, но не появился ни у кого из знакомых москвичей. А это были вероятные контакты. Я же говорил, он действует непрофессионально, отчего логику его действий предугадать трудно.

— Шмелев не встречался с Завадским? И не звонил ему?

— Определенно нет! Завадский до сих пор во Фрязино, следит за Харламовым. Судя по всему, действует один, причем нагло, почти без конспирации. Не исключено, что Харламов заметил слежку, потому что сидит в доме безвылазно, даже во двор носа не кажет. Телефоны у него отключены, на связь ни с кем не выходил! Похоже, он в западне, а кураторы не спешат на помощь. По всем позициям, он — списанный элемент.

Саблин замолчал, чувствуя, что его уверенность улетучилась. Как он ни старался, все равно пришлось оправдываться.

— Атанасян замечен в чем-либо предосудительном? — быстро спросил генерал.

— Ничего серьезного! Он очень осторожный и разумный человек.

— Как вы вышли на его жену?

Саблин довольно улыбнулся. Тут он чувствовал себя в своей тарелке. Ответ на этот вопрос был давно готов.

— Быстрова — заметная фигура в своем городе. Шеф-редактор журнала, супруга влиятельного бизнесмена. Наше доверенное лицо попала в ее окружение и ненавязчиво завела разговор об украшениях. И очень быстро выяснила: золотые серьги от итальянских дизайнеров ей подарила Жанна Атанасян, давняя подруга, которая вышла замуж за армянина и работала вместе с ним в армянском торговом представительстве в Москве.

Бабушкин ничего не сказал. Он выводил на листе бумаги какие-то загогулины. Саблин, затаив дыхание, следил за начальником и даже шею вытянул, чтобы посмотреть, что он там рисует. Когда Бабушкин бездумно рисовал восьмерки, значило — дела идут неплохо, а начальство думает. Если генерал изображал на бумаге зигзаги, следовало прятаться как можно дальше, ну, а красивый женский глаз с длинными ресницами обозначал, что у начальства игривое настроение и после службы генерал направится в сауну.

Бабушкин рисовал восьмерки.

Саблин приободрился. На самом деле еще ничего не потеряно. Завадский под колпаком, да и Шмелев вот-вот отыщется.

— Быстрова была осторожна, — негромко сказал Саблин, наблюдая, как замерла и вновь начала описывать петли ручка начальника. — Атанасян она позвонила с телефона случайного человека. Зашел рекламодатель по делам, она у него мобильный и одолжила. Не знай мы на тот момент о Жанне, разговор остался бы незамеченным. Она ведь даже на улицу вышла, чтобы поговорить без свидетелей.

— Что удалось узнать о Завадском?

— Пока только одно! Такого человека никогда не существовало в природе. Значит, работает под вымышленной фамилией! Товарищ генерал, считаю, что Завадского пора брать. Улик, пусть даже косвенных, против него достаточно. Ему можно будет вменить и незаконное ношение оружия, и похищение человека, если Шмелев не заартачится, и поддельные документы, и, конечно же, незаконное проникновение на территорию Российской Федерации! По совокупности получит лет двадцать даже при самом неудачном стечении обстоятельств.

— Если дело дойдет до суда, — хмуро сказал Бабушкин и нарисовал красивый зигзаг, который словно оскалился колючими зубцами.

— Если дойдет, — согласился Саблин. — Об его контактах и задачах мы ничего не знаем до сих пор. О работодателях можем только догадываться. Но, если его возьмем, не факт, что он будет играть в Зою Космодемьянскую. От него отрекутся, это ведь обычная практика, откуда бы он ни был. Имеет смысл колоть с пристрастием.

— Вы узнали, каким образом Атанасян собирается вывезти Шмелева из Москвы?

— Нет! Об этом они будут разговаривать при встрече.

Бабушкин нарисовал еще один зигзаг рядом с первым и принялся закрашивать пространство между ними.

— Шмелева задержать и доставить в контору как можно скорее, — коротко приказал он. — Возможно, у него есть данные на Завадского. Его же пока не трогать, пусть продолжает следить за Харламовым. Главное, не упустите!

— Есть! — четко произнес Сабли.

Он поднялся со стула и направился к выходу из кабинета, но Бабушкин остановил его.