– Да ничего в этом особенного нет, Господи, сплошь и рядом кто-то целует, а кто-то подставляет щеку. Главное – любить. Но я… В общем, вольно или невольно, теперь уже не знаю – так получилось, но я в нашей семье оказалась на положении самой слабой, что ли. Вы не поверите, ведь даже Маринка относится ко мне как старшая!

Ольга кивнула, вспомнив разговор с девочкой.

Света немного помолчала, а потом сказала уже совсем другим тоном, почти отчужденно:

– Это я виновата, что Маринка больна. Бог меня наказал, что надо мной всегда тряслись, как над маленькой: «Тише, мама уснула, у нее головка болит, у нее сосуды слабые», «Мамочка посидит в шезлонге, пусть отдыхает, может быть, заснет, а мы с тобой на складных стульчиках». И так всегда, везде, все время, а трястись надо было над ней.

Ольга сидела, опустив глаза, не перебивала, но и не делала ничего, чтобы выразить свое отношение.

Судя по всему, они ровесницы. И, конечно, ей было понятно, как трудно Свете сейчас. Она понимала, что избалованная, благополучная Светлана ненавидит себя за то, что смогла когда-то, возможно просто повинуясь женскому инстинкту, занять в семье самое привилегированное положение. «Мама-ребенок»…

Скорее всего, с ребенка все и началось. Беременная Светочка плохо себя чувствовала, ее в буквальном смысле носили на руках. Потом Светочка родила, и не высыпалась, и уставала, и мастит, и еще сто напастей – мало ли что.

Ольга строила свои догадки, а Света продолжала, почти сквозь слезы.

– А теперь… А теперь я вообще не знаю, что делать.

Но закончить ей не удалось: прямо к ним, сидящим на скамейке, широкими шагами, с широкой улыбкой на симпатичном лице и тяжелым рюкзаком («с яблоками!» – мигом догадалась Ольга) за плечами приближался бывший муж Ольги Андрей.

– Добрый вечер! Я не опоздал?

Ольга и Света встали, но не потому, что Андрей явился, а потому что разговор нарушился, оборвался на полуслове. Посмотрели друг на друга: Ольга – в замешательстве, Света – в смущении.

Ольга представила их, раз уж встретились:

– Света, это мой муж, Андрей.

Света протянула Андрею слабую тонкую руку:

– Светлана.

Андрей начал, наконец, понимать, что помешал какому-то важному разговору:

– Я, кажется, помешал…

Света очень быстро отрицательно покачала головой:

– Нет-нет, что вы! Мне уже пора.

Ольга легонько прикоснулась к Светиному рукаву:

– Встретимся завтра вечером, Света, хорошо? Договорим.

Света кивнула с несколько принужденной улыбкой:

– Обязательно, – и почему-то обеим стало понятно, что решиться на вторую попытку поговорить Светлане навряд ли удастся.

Ольга Николаевна взяла Андрея под руку, и они вместе направились к их подъезду. Андрею было не очень удобно идти так, как они шли, – рюкзак тянул назад сильнее, чем легкая рука жены, но лицо у него было почти счастливое:

– Спасибо тебе.

– За что?

– Что сказала муж, а не бывший муж.

Ольга засмеялась:

– Ой, не подлизывайся, пожалуйста.

И внезапно остановилась, как будто наткнулась на какую-то невидимую преграду. Ей показалось, она что-то поняла, когда Андрей сказал бывший муж… Она взглянула на него, освободила свою руку, быстро вынула из кармана ключи, сунула их ему, развернулась и быстрыми шагами, почти бегом устремилась к Светиному подъезду:

– Андрюша, я сейчас…

Она догнала Светлану на втором пролете лестничной площадки. Голос ее прерывался от быстрой ходьбы:

– Света, что все-таки случилось? Ведь что-то еще случилось, правда?

Света посмотрела прямо в глаза Ольге и, наконец, выговорила:

– У меня будет ребенок.

Ольга невольно охнула. Лицо ее посуровело:

– Какой срок, Светлана?

Что-то в ее тоне покоробило Светлану, и она ответила с едва заметным вызовом:

– Месяц, может быть, полтора.

Опустила голову.

– Я не знала. Да и не надеялась уже… мы не надеялись.

Ольга молчала, опустив глаза. На лице у нее почти ничего не отразилось, но она все-таки выговорила:

– Теперь даже не стоит проверять, подходите ли вы ей в качестве донора.

Света посмотрела на Ольгу, нахмурив брови. Она поняла, как именно расценила Ольга Николаевна известие о ребенке:

– Ольга Николаевна, я не пыталась… подстраховаться. Вы ведь об этом подумали, да? Маринку… – голос ее дрогнул, – не заменит никто. Но Гена…

Ольга, услышав это «но Гена…», тихо спросила:

– Вы боитесь, что муж оставит вас?

Светлана, услышав в этих словах не вопрос, а утверждение, даже упрек, произнесла спокойно и твердо:

– Пожалуйста, не нужно оценивать меня до цента, Ольга Николаевна. По отношению к своей дочери я не совершила никакой подлости. А муж… Если с Маринкой что-нибудь… Мне его… на этом свете не удержать, а вот ребенок удержит.