На другом конце стола Кэн объяснял Кыпу:

– Люди, которые хотели покинуть клан и поселиться в здешних лесах, сказали мне - они не такие глупые, чтобы уходить из-под покровительства великого Ша Мана. Но они боятся, что он рассердится, если они не найдут камней, которые он хотел увидеть.

– Пусть остаются, - успокоил собеседника Кып.
– Шеф найдёт, кого отправить на поиски. Может быть - тех же самых, когда закончится стройка. Или других - он дальше видит.

– Почему он не отпустил Пун в край удачной охоты?
– спросил Кэн, чуть погодя.

– Не знаю, - пожал плечами старый охотник.
– Наверно, потому что она ему нужна. Меня он тоже не отпустил, потому что Дис Цып Ли На.

Стройка, начавшаяся в конце апреля, проглотила весь май и даже не собиралась заканчиваться, когда пришло время отправлять деревянную лодку на север за жиром. На вёслах она ходила уверенно - гребцы сработались. Под парусом при ветре в корму тоже более-менее бежала - сотканный из крапивного волокна прямоугольник размером с простыню выглядел, словно заплатка - его "собрали" сквозь натянутые на раме нити большими штопальными иглами, а потом укрепили все четыре края шнурами.

Несмотря на жалкий вид, судёнышко он подгонял неплохо. Саму же лодку за время проверок пришлось не раз подправить - первая деревянная конструкция не отличалась совершенством. Команду экипировали добротно - возможно, в месте, куда они собрались, ещё холодно. Даже первый брусок мыла, сделанный, наконец, Натальей, отдали им - остающимся не так уж трудно черпать полужидкую массу из горшочков - привычные, к тому же дома.

Для обмена и подарков нагрузили горшков, берестяных туесов, ножей, топориков, наконечников. Для перевозки жира приготовили кожаные мешки. Север представлялся значительно более густонаселённым краем, чем юг. Видимо из-за рассказов новых членов клана, у которых там много знакомых.

В команде, возглавляемой Кыпом, из Вениковых одноклассников присутствовал только Лёха. Еще было двое мужчин из лесных и один оленевод, на которого рассчитывали как на проводника. Планировалось достичь того района, где охотятся на морского зверя и наладить контакты с местными прямо в местах промысла - рыба, добываемая в реках и озёрах, или олени никого больше не интересовали - не имело смысла отвлекаться на другие задачи.

Экспедиция убыла на рассвете в День Защиты Детей. Без провожающих - Шеф просто отвязал причальный конец и забросил его на бак. Гребцы затабанили, отходя от причала, потом навалились справа и, наконец, пошли плавно разгоняться в сторону брода. А Веник, пока все спят, и никто не отвлекает, тихонько пробрался в кузницу к далеко не доделанному Стирлингу, заняться которым не позволяли более срочные дела.

А вечером с охоты не вернулся Вячик.

***

Как это часто бывало, о присутствии кого-то достаточно крупного, чтобы быть опасным, Вячик понял по изменению в звучании птичьих голосов. Однако, Шак обеспокоенности не выказал, хотя ветер дул как раз со стороны неведомого. То есть и не хищник, и не дичь.

Тогда кто? Есть вероятность, что люди. А здесь и сейчас люди не нападают на людей. Поэтому юноша поступил так, как подсказывал ему опыт - вышел на открытое место, позволяя неизвестным без помех увидеть себя издалека.

Расчёт оказался верным - двое мужчин появились со стороны мамонтовой тропы, сделали жест "Вижу" и остановились, напряженно озираясь по сторонам и поминутно оглядываясь. Вскоре стала видна и группа других людей - дети и женщины с копьями в руках двигались плотной группой, ощетинившейся остриями. В нескольких шагах сзади шёл ещё один мужчина.

Здесь, неподалеку от южного брода давно выбрали весь валежник, вырубили больные и старые деревья, а подлесок пустили на жерди для построек - лес тут походил на парк. Расстояния между стволами были по нескольку метров, давая возможность видеть далеко. Кроны еще не успели сплестись после прореживания - светлое место, радостное. А вот лица незнакомцев вызывали тревогу - очень уж внимательно они озирались.

Шак благоразумно отошел в сторонку - чужие могли запустить в него, чем попало. Приближающиеся охотники выглядели не опасными, а испуганными - сильные не старые мужчины с массивными кремневыми наконечниками на крепких копьях, приблизились к стоящему в ожидании юноше.

– Вяч Ик. Тун, - представился Вячик и сделал жест "Вижу". В таком контексте на языке древних это звучало как вопрос: "А вы кто? И что здесь делаете?"

Предводитель обвёл рукой полуокружность, как бы говоря об окрестностях, и сделал охотничий жест "опасность".

Вячик невольно посмотрел в сторону Шака - привык полагаться на его чутьё. Но шакал, кроме нежелания приближаться к чужакам ничего не выражал. Да и это опасение выглядело безобидно, без враждебности - он достаточно долго прожил среди людей и в некоторой степени сделался философом.

– Близко, - знак опасности, жест отрицания, - Вячик довел до незнакомцев свою оценку ситуации. Снял с арбалета болт и положил его в колчан на бедре, а тетиву наполовину отпустил, плавно переведя дотягивающий рычаг сзади вперёд - незачем держать плечи полностью напряжёнными.