– Хм! А как же они измеряют температуру, при которой ведут прокаливание?

– Почти на глазок. Ну, разницу в полсотни градусов улавливают, и то неизвестно с какой ошибкой. Да не в этом дело, а в том, что паровая машина у нас не получается.

– Тогда всё просто - её нужно сделать целиком железной, - "решил" проблему Веник.

– И как обработать внутреннюю поверхность цилиндра? В нашем токарном станке детали зажимаются с торцов, так что никак не залезешь резцом внутрь трубы. Да и нет у нас толковых резцов по металлу - только камушком и работаем. Или деревяшки обтачиваем.

– Тогда сверлом высверлить.

– Говорю же - мягкое у нас железо. Не получается из него сделать достаточно твёрдую режущую кромку. Что на резце, что на сверле - без разницы.

– А если котёл слепить из глины... хотя, это мы уже обсуждали - опасно. Вот незадача! Известно, как устроено, макет работает, а сделать невозможно.

– По технологиям металлообработки мы пока в средневековье, - кивнул Саня. Да и керамические насосы работают исключительно благодаря кожаной прокладке вокруг поршня и этому солидолу, который из мыла. Их внутренние поверхности тоже не настолько гладкие, насколько хотелось бы.

– Исхитриться бы котёл и цилиндр как-то объединить, чтобы обойтись совсем без трубок!

– Да, - Саня протяжно вздохнул.
– Например, нагревать цилиндр, чтобы вода в нём расширилась, испарилась, и пар вытолкнул поршень. Потом остудить - тогда давление ослабеет, и поршень вернётся обратно. Только вот сквозь керамику тепло проходит медленно. То есть и нагрев, и остывание будут идти медленно. Каждый час - четыре цикла.

– А давай, мы этот цилиндр мысленно поставим на железный котёл. То есть он будет просто сверху стоять, чем-нибудь прижатый, чтобы его не сорвало давлением. Притрём для плотности и придавим. Если так, то не хрупнет?

– Не хрупнет. Но давить придётся сильно.

– Тогда котёл получается железный, а цилиндр керамический. Уже лучше, потому что железо и греется, и остывает быстрее, - довольно потёр руки Веник.

– Ну-у. Где-то десять оборотов в час, - прикинул в уме кузнец.
– Уже лучше.
– Давай, придумывай дальше - у тебя здорово получается. Одно движение мысли, и результат улучшился вдвое.

– Теперь поработаем над котлом, - ухмыльнулся Веник. Вот нравилось ему беседовать с рассудительным обстоятельным Саней - тот мог повеселиться над собеседником, но отлично понимал замысел и реагировал дельно.
– Давай мы одну его стенку нагреем, а другую будем охлаждать, например, водой. А внутрь затолкаем заслонку, которая сначала закроет то, что внутри цилиндра, от тепла - тогда пройдёт охлаждение, а потом переставим заслонку к противоположной стене, чтобы начался нагрев, а охлаждение было затруднено.

– Хм!
– почесал голову кузнец.
– Этак можно и не по одному разу в минуту проводить цикл. Только чтобы воду не испарять, чтобы она так паром и оставалась. И как ты эту заслонку станешь двигать?

– Еще не придумал. Но ею нужно как-то управлять от поршня. Поршень вверх - остужаем. Поршень вниз - нагреваем.

– Ну, если сообразишь - я не прочь попробовать - никогда ни о чём подобном не слыхал. Но выглядит заманчиво.

***

Так уж повелось в клане - о затруднении с паровой машиной Веник рассказал за ужином. Интересно было многим, начались обсуждения, посыпались предложения. А потом Ваня застенчиво попросил два листочка железа потоньше. Чтобы были круглые и в диметре с длину ладони. Веник сделал их сам - в помощниках у кузнеца кто только не перебывал, но оставить при нём кого-нибудь постоянного никак не получалось - кадровый голод отрывал людей от работы у горна и бросал то туда, то сюда. Вот и сейчас в конце апреля по остаткам снега стаскивали к воде сваленные еще в феврале сосновые стволы - с началом навигации их нужно было свезти в посёлок для новой стройки, как и хворост, нарубленный из сучьев.

Качать рукоятку поддува пришлось Шефу. Он же работал за молотобойца и вообще делал, что велят - не первый раз тут, многое умеет. Может и отковать что-нибудь нехитрое

– Вот тут по краю нужно пробить отверстия, попросил Ваня, показывая на размеченные по циркулю двенадцать точек, - он их уже накернил. Веник молча пробил лист бородком, а потом зачистил края камушком и подравнял четырёхгранной развёрткой. И снова зачистил.

То же самое проделал и со вторым листом. Оба их Ваня уже вырубил зубилом и обработал кромки - он тут тоже не в первый раз.

– Теперь вот тут по оси, но только на одном из листов, - потребовал Ваня, качая ручку насоса - Саня просил поддать жару на прогреваемую железяку.

Потом было ещё одно отверстие, довольно большое, смещённое к краю, примерно на две трети расстояния до него от центра.

– Ты бы хоть намекнул, Ваня, что затеял, - не отвлекаясь на выслушивание ответа, Саня выхватил из горна раскаленную заготовку и, положив её на наковальню, показал ручником, куда нужно бить. Веник и ударил. И пошла работа. А Ваня так и ушёл.

Свою поделку он представил примерно через неделю. Всё в ней, кроме двух железных кружков было деревянное. Сами эти пластины располагались друг над другом, а между ними находилась толстая шайба. Сантиметров пять, не меньше. Вверх точно по центру торчал шток с шарниром наверху, через который к нему крепился шатун, вторым концом приделанный к деревянному маховику. К этому же маховику с другой стороны подходил ещё один шатун от второго штока, выставляющегося из цилиндра, поставленного сверху на всё ту же шайбу, но не по оси её, а с краю.