–  Тебе повезло: батя, цех. А я вот безотцовщина; чужая станица, нас презрительно чужаками звали… Появишься один на улице - ребра пересчитают. Мы ходили ватагой, сдачи давали - кровь из носу. А кто такие шибай, знаешь?

–  Торгаши?

–  Похуже. То ли турки, то ли персы приходили в нашу станицу, скупали овец. Мать отдавала меня в пастухи к ним. Как наберется голов пятьсот - белый свет померкнет. Овцы из разных куреней и все норовят в свой баз. Гоняешься, гоняешься за ними по степи, а потом плюнешь на все, залезешь на скирду и орешь во все горло: а-а-а-а-аа! Баранта моя на посевах. А мне порка.

–  Обозлился?

–  Нет, но и в добреньких не хожу… Леонид Сергеевич, только откровенно: почему часть осталась без командира? За что сняли моего предшественника полковника Стрижака?

–  Он офицер кадровый… Стал на полк - порядок навел, без рывков действовал. И какой командный состав подобрал! Астахов, Шалагинов, Платонов, Петуханов, Чернов… Да разве всех перечислишь! Дела шли неплохо, маршевые роты сдавали в срок, нам троим - Стрижаку, Сапрыгину и мне - по ордену дали. Но когда все идет ладно, частенько срываются те, у кого слабинка… Стрижак и выпить не дурак, да и на женский пол падкий. Начались у него срывы, но такие, что в глаза не бросаются… Я лишь догадывался о них, хотел было пресечь… А тут началось наступление, фронт наш пошел, да так разогнался… Когда с рассвета дотемна на марше, когда на тебе тысяча обязанностей… За два месяца ни разу не выспался. Такие были дела… - Рыбаков помолчал, а потом как бы про себя: - С ходу на строгий выговор и наскочил. Да бог с ним, с выговором» а вот как смотреть в глаза Георгия Карповича!

–  А это еще кто?

–  Как кто? Начальник политотдела нашей армии.

–  А, полковник Линев…

–  Мой однокашник, инженер-металлург. Мы с ним один институт кончали. И на партийную работу нас в одно и то же время взяли.

–  Что же это ты на полку застрял?

–  Кого куда. Его в боевые комиссары полка, а меня - на формирование. Я выскребаю воронежские военкоматы - набираю пополнения в полки, а он под Кременчугом немецкие танки бьет.

–  Так-таки сам и бьет? Прямой наводкой?

–  В точку попал: именно прямой. Полк, считай, разбили в неравном бою. Уцелели две пушки да горстка бойцов. А танки прут. Так вот, здесь Линев принял на себя командование. Да и сам стал за пушку, танк подбил…

После недлительного молчания я спросил:

–  А зачем вам на полк нужен варяг? Сапрыгин чем не комполка?

–  Высоты в нем нет, - с сожалением ответил замполит.

–  Есть или нет - не знаю, а то, что всех вас под себя подмял, - заметно.

–  Ерунда! Это ты начинаешь с того, что с первого шага всех с ног валишь.

Остановили коней.

–  Правильно я тебя понял: едешь в штаб армии с готовым мнением обо мне?

–  Запасный полк нуждается в другом командире. Ноша не по тебе.

–  Десятую часть той ноши, которую мы несли там, под Севастополем, на тебя бы и на твоего Стрижака… Ночи, говоришь, не спал, а брюшко-то откуда?.

Рыбаков побледнел, рванул повод, но я успел ухватиться за уздечку и потянул коня с седоком к себе.

–  Извини, пожалуйста, это я сдуру.

–  И заносит же тебя…

–  Ну прости! Давай эту глупость раскурим. Ну?!
– вытащил портсигар.

Рыбаков молча выкурил папироску до мундштука, потом повернулся ко мне:

–  Трудно будет мне. С тобой… мне.

–  А ты дави на все тормоза - не обижусь.

–  Разве сразу затормозишь машину на полном ходу!

Едем молча. Я отпустил поводок - Нарзан тряхнул головой и пошел с дончаком шаг в шаг.

Поднялись на пригорок. Отсюда Малоешты казались большим вытянувшимся садом. Лишь приглядевшись, можно было увидеть крыши с дымарями из красного кирпича.

Мне влево, замполиту вправо - разъехались.

Начальник штаба армии генерал Валович занимал небольшую молдавскую хатенку в четыре окна, с крылечком и палисадником, в котором споро шли в рост мальвы.

–  Заходи, герой.
– Генерал поднял голову, бросил на меня молниеносный взгляд и снова уткнулся в бумаги.

Стоя навытяжку, жду, что скажет дальше мое непосредственное начальство. Оно немолодое, бритоголовое, молчит, будто меня здесь нет. Пишет, гладит голову, хмыкает, тянется к телефонной трубке:

–  Ты, Иван Иванович?… Источник информации? Из опроса жителей, значит? А где твои глаза? Через сутки перепроверенные данные ко мне на стол!
– Трубка кладется с силой.
– Стоишь?

–  Стою.

–  Ну и стой.

По комнате ровно льется теплый свет, на спинке безукоризненно заправленной никелированной кровати играют два солнечных зайчика. Стены пересинены, кажутся декоративными. На подоконниках герань цветет. Два стола. Еще тумба с телефонами.

Генеральская рука водит карандашом по полукругу, легшему красной извивающейся линией на оперативную карту. Догадываюсь - плацдарм за Днестром. Генерал перехватывает мой взгляд: