Докторъ Кемпъ былъ высокій и стройный молодой человкъ, съ блокурыми волосами и почти блыми усами, а работа, которою онъ былъ теперь занятъ, цнилась имъ такъ высоко, что онъ надялся получить за нее знаніе члена Королевскаго общества.

Спустя нкоторое время глаза его, оторвавшись отъ бумаги, стали блуждать вокругъ и устремились на пламя заката за холмомъ напротивъ. Съ минуту онъ просидлъ съ перомъ во рту, любуясь пышными золотыми тонами надъ вершиной холма; затмъ вниманіе его привлекла маленькая фигурка, черная какъ чернила, бжавшая къ нему по косогору, — фигурка низенькаго человчка въ высокой шляп, бжавшаго такъ быстро, что ноги его буквально только мелькали.

— Еще одинъ изъ этихъ ословъ, — подумалъ докторъ Кемпъ. Не хуже того, что бросился на меня нынче со своимъ: «Невидимка идетъ, сэръ!» И что только съ ними сдлалось? Точно тринадцатый вкъ, право!

Онъ всталъ, подошелъ къ окну и началъ смотрть на окутанный сумракомъ холмъ и стремительно несущуюся къ нему маленькую фигурку.

— Очень, кажется, спшитъ, — сказать докторъ Кемпъ, — только толку-то изъ этого какъ будто мало. Будь у него вс карманы набиты свинцомъ, онъ не могъ бы бжать тяжеле. Совсмъ умаялся, голубчикъ.

Черезъ минуту верхняя изъ виллъ, разбросанныхъ по холму около Бордока, скрыла бжавшаго. Онъ опять мелькнулъ на секунду, мелькнулъ еще и еще, три раза въ промежуткахъ между тремя слдующими домами, и скрылся за насыпью.

— Ослы! — повторилъ докторъ Кемпъ, повернулся на каблукахъ возвратился къ письменному столу.

Но т, кто сами были вн дома, видли бглеца вблизи и замтили дикій ужасъ на его вспотвшемъ лиц, не раздляли презрнія доктора. Человкъ улепетывалъ, что было мочи, и, переваливаясь на ходу, громыхалъ, какъ туго набитый кошелекъ. Онъ не оглядывался ни направо, ни налво, но его расширенные глаза смотрли прямо передъ собою, внизъ холма, туда, гд начинали зажигаться фонари и толпился на улицахъ народъ. Уродливый ротъ его былъ открыть, и на губахъ выступила густая пна. Дышалъ онъ громко и хрипло. Вс прохожіе останавливались и начинали оглядывать дорогу съ зарождающимся безпокойствомъ, спрашивая другъ друга о причин такой поспшности.

Потомъ гд-то гораздо выше играющая ни двор собака завизжала и бросилась подъ ворота, и, пока прохожіе недоумвали, что это такое, какой-то втеръ, какъ будто шлепанье разутыхъ ногъ и звукъ какъ бы тяжкаго дыханія, пронесся мимо.

Поднялся крикъ. Прохожіе бросились прочь съ дороги и инстинктивно бжали внизъ. Они кричали уже на улицахъ города, когда Марвель былъ всего на полдорог, врывались въ дома и захлопывали за собою двери, всюду распространяя свои извстія. Марвель слышалъ крики и напрягалъ послднія силы. Но страхъ обогналъ его, страхъ бжалъ впереди его и черезъ минуту охватилъ весь городъ.

— Невидимый идетъ! Невидимый!

Трактиръ «Веселые игроки- стоитъ какъ ризъ у подножіи холма, тамъ, гд начинаются линіи конокъ.

Трактирщикъ, опершись на прилавокъ своими толстыми, красными руками, бесдовалъ о лошадяхъ съ малокровнымъ извозчикомъ, а чернобородый человкъ въ сромъ грызъ сухари, лъ сыръ, пилъ Бортонъ и разговаривалъ по-американски съ отдыхавшимъ полицейскимъ.

— Чего это орутъ? — спросилъ малокровный извозчикъ, внезапно прерывая разговоръ и стараясь разглядть поверхъ грязной, желтой занавски въ низенькомъ окн трактира, что длалось на холм.

— Пожаръ, можетъ бытъ — сказалъ трактирщикъ.

Приближались шаги, тяжелые и торопливые, дверь съ шумомъ расхлопнулась, и Марвель, растрепанный, весь къ слезахъ и безъ шляпы, съ разорваннымъ воротомъ куртки, ворвался въ комнату и, обернувшись судорожнымъ движеніемъ, попробовалъ затворить дверь. Блокъ держалъ ее полуотворенной.

— Идетъ! — проревлъ онъ, и голосъ его отъ ужаса возвышался до визга. Идетъ! Невидимка! За мной!.. Ради Христа! Караулъ! Караулъ! Караулъ.

— Затворите двери, — сказалъ полицейскій. Кто идетъ? Что случилось?

Онъ подошелъ къ двери, отцпилъ ремень, и дверь хлопнула. Американецъ затворитъ другую.

— Пустите меня дальше, — говорилъ Марвель, шатаясь и всхлипывая, но все еще крпко держа книги. Пустите, заприте гд-нибудь… Говорю жъ я вамъ, онъ за мной гонится… Я отъ него сбжалъ. Онъ общалъ убить меня и убьетъ!

— Никто тебя не тронетъ, — сказалъ человкъ съ черной бородой. Дверь заперта. Что случилось-то?

— Пустите меня въ домъ! — сказалъ мистеръ Марвель и громко взвизгнулъ, когда дверь вдругъ затряслась подъ сильнымъ ударомъ, и за нею послышались крики и торопливый стукъ.

— Гей! — окликнулъ полицейскій. Кто тамъ?

Мистеръ Марвель началъ какъ безумный кидаться на панели, принимая ихъ за двери.

— Онъ меня убьетъ! У него ножикъ или еще что-нибудь! Ради Христа!..

— Вотъ, — сказалъ трактирщикъ, — иди сюда.

И онъ поднялъ полу прилавка. Мистеръ Марвель бросился за прилавокъ при повторявшихся крикахъ снаружи.

— Не отворяйте двери! — взвизгивалъ онъ. Ради Бога, не отворяйте двери! Куда жъ я спрячусь?

— Такъ это, значитъ, и есть Невидимка? — спросилъ человкъ съ черной бородой, заложивъ руку за спину. Сдается мн, что намъ пора и поглядть его.