Исторія, надъ которой онъ такъ издвался еще нынче утромъ, сразу припомнилась Кемпу. Кажется онъ, в эту минуту даже не очень испугался и не очень удивился. Сообразилъ онъ все только впослдствіи.

— Я думалъ, все это выдумка, — сказалъ онъ.

Преобладавшая въ голов его мысль была о тхъ аргументахъ, которые онъ столько разъ приводилъ нынче утромъ.

— На васъ бинтъ? спросилъ онъ.

— Да, — отвчалъ Невидимый.

— О! — вырвалось у Кемпа, но онъ овладлъ собой. Постойте, — сказалъ онъ. Но вдь это все вздоръ… Какой-нибудь фокусъ.

Онъ вдругъ шагнулъ впередъ, и его протянутая къ бинту рука встртила невидимые пальцы. Онъ отшатнулся и поблднлъ.

— Не теряйте головы, Кемпъ, ради Бога! Я тамъ нуждаюсь въ помощи. Погодите.

Рука схватила руку Кемпа у локтя. Кемпъ ударилъ по ней.

— Кемпъ! — крикнулъ голосъ. Кемпъ, не бойся.

И рука еще крпче сжала руку Кемпа.

Изступленное желаніе высвободиться овладло Кемпомъ. Кисть перевязанной руки вцпилась ему въ плечи, его вдругъ сшибли съ нотъ и бросали навзничь на постель. Онъ открылъ было ротъ, чтобы крикнуть, но уголъ простыни очутился у него между зубами. Невидимый держалъ его крпко, но руки Кемпа были свободны, и онъ какъ бшеный колотилъ ими наобумъ.

— Будьте же благоразумны, толкомъ вамъ говорю! — сказалъ Невидимый, не выпуская его, несмотря и удары, которые сыпалась ему въ ребра. Боже праведный, вы доведете меня до бшенства.

— Тише, дуракъ! — заревть Невидимый на ухо Кемпу.

Кемпъ боролся еще минуту, потомъ пересталъ.

— Если вы крикните, я размозжу вамъ физіономію, — сказалъ Невидимый, вынимая простыню у него изо рта. Я Невидимый. Это не вздоръ и не волшебство. Я въ самомъ дл невидимый человкъ. И мн нужна ваша помощь. Вредить вамъ я вовсе не хочу, но ели вы будете вести себя какъ олухъ и невжда, — иначе нельзя. Разв вы не помните меня, Кемпъ? Гриффинъ изъ Университетской коллегіи.

— Дайте мн встать, — сказалъ Кемпъ. Я никуда не уйду. Дайте посидть минутку спокойно.

Онъ всталъ и пощупалъ себ шею.

— Я Гриффинъ изъ Унивеситетской коллегіи и я сдлалъ себя невидимымъ. Я, просто, самый обыкновенный человкъ, и человкъ вамъ знакомый, только ставшій невидимымъ.

— Гриффинъ? — повторилъ Кемпъ.

— Гриффинъ, — отвчалъ голосъ. Студентъ помоложе васъ, почти альбиносъ, шести футовъ росту и широкоплечій, съ блымъ и розовымъ лицомъ и красными глазами, получившій медаль по химіи.

— Ничего не понимаю, — сказалъ Кемпъ. У меня голова идетъ кругомъ. При чемъ тутъ Гриффинъ?

— Гриффинъ — это я.

Кемпъ подумалъ съ минуту.

— Это ужасно, — сказалъ онъ. — Но какая же должна произойти чертовщина, чтобы человкъ могъ стать невидимымъ?

— Никакой чертовщины. Это — процессъ вполн нормальны! И удобопонятый.

— Ужасно! — повторилъ Кемпъ. Какимъ же образомъ?

— Ужасно-то оно ужасно. Но я раненъ, мн очень больно и я усталъ… Боже мой, Кемпъ, вы — мужчина, отнеситесь къ длу спокойно. Дайте мн пость и напиться и позвольте посидть вотъ тутъ.

Кемпъ видлъ, какъ бинтъ задвигался по комнат, какъ тащилось по полу плетеное кресло и остановилось у камина. Оно скрипнуло и сидніе опустилось на четверть вершка, по крайней мр. Кемпъ протеръ глаза и опять пощупалъ шею.

— Да это почище духовъ, — сказалъ онъ и глупо засмялся.

— Вотъ такъ то лучше. Слава Богу, вы становитесь благоразумне!

— Или дурю, — сказалъ Кемпъ, прижимая кулаками глаза.

— Дайте мн виски. Я еле живъ.

— Ну, этого я не замтилъ. Гд вы? Если встану, можетъ бытъ, и угожу прямо въ васъ? Ахъ, тутъ… Ну, ладно. Виски, вотъ… Куда жъ мн его двать?

Кресло заскрипло, и Кемпъ почувствовал, что у него берутъ стаканъ. Онъ выпустилъ его съ усиліемъ», инстинктъ его былъ противъ. Стаканъ ушелъ и остановился въ воздух, вершковъ на двадцать надъ переднимъ краемъ кресла. Кемпъ смотрлъ на него въ безконечномъ недоумніи.

— Это… Это долженъ быть гипнотизмъ. Вы, наврное, внушаете, что вы невидины.

— Вздоръ! — сказалъ голосъ.

— Просто безуміе какое-то!

— Выслушайте меня…

— Нынче утромъ и доказать вполн убдительно, что невидимость…

— Что ни тамъ доказали это все равно. Я умираю съ голоду, — сказалъ голосъ, — и ночь очень холодна для человка безъ платья.

— сть? — спросилъ Кемпъ.

Стаканъ виски опрокинулся.

— Да, сказалъ Невидимый, стукнувъ имъ по столу. У васъ найдется халатъ?

Кемпъ пробормоталъ какое-то восклицаніе. Потомъ подошелъ къ своему гардеробу и вынулъ оттуда темнокрасный халатъ.

— Годится? — спросилъ онъ.

Халатъ взяли. Съ минуту онъ повислъ неподвижно въ воздух, потомъ странно заколыхался, всталъ во весь ростъ, чинно застегиваясь, и слъ въ кресло.