– Я послал семь пар вестников к тебе. Более восьми лет я слал их к тебе. И только одна смогла прорваться?

Семь пар. Из четырнадцати посланников, только одной удалось добраться до меня. Возможно двум. Громадная волна страха накрыла меня. От чего он убежал, и преследует ли оно до сих пор его?

– Она умерла вскоре, как пришла ко мне. Те, кто гнались за ней поместили в нее каких-то паразитов, которые пожирали ее изнутри.

Он долго молчал.

– Они это любят. Медленная боль, которая становится все хуже. Им нравится, когда те, кого они мучают надеются и молят о смерти.

– Кому нравится это?
– тихо спросил я.

– Прислужникам, - жизнь покинула его голос

– Прислужникам?

– Когда-то они были прислужниками. Когда еще были Белые, которым служили их предки. Народ пророков. Мои предки.

– Ты - Белый.

Про них мало что писали, и большее из того, что мне было известно, я почерпнул от Шута. Когда то они жили среди людей. Долгоживущие и одаренные способностью видеть все варианты будущего. Когда их число уменьшилось и они скрестились с людьми, то потеряли свои уникальные черты. Но каждые несколько поколений рождался один Белый. Истинный Белый, такой как Шут, был редкостью. Он издал скептический смешок - Так они заставляют тебя верить. И меня. Правда в том Фитц, что во мне достаточное количество Белой Крови, для того, чтобы она почти полностью проявилась, - Он вздохнул, будто собираясь продолжить, но вместо этого вдохнул еще раз.

Это загнало меня в тупик.

– Много лет назад ты говорил мне другое.

Он повернул голову на подушке, как если бы мог видеть меня.

– Это то, вот что я верил много лет назад. Я не лгал тебе, Фитц. Я повторил тебе ту ложь, которую сказали мне, и в которую я верил всю свою жизнь.

Я сказал себе, что в любом случае во все это не верю. Но я должен был спросить.

– То есть ты не Белый Пророк? А я не твой Изменяющий?

– Что? Конечно, я - Белый Пророк. А ты Изменяющий! Но я не Белый в полном смысле. Ни один полноценный Белый не появлялся в этом мире уже сотни лет.

– Тогда…Черный Человек?

– Прилкоп? Он намного старше меня, и вероятно его кровь более чиста. И, как и Белые древности, он темнеет с годами.

– Я думал, что он потемнел, когда выполнил свою миссию в качестве Белого Пророка? Потемнел, когда смог направил мир пойти по лучшему пути?

– Ох, Фитц, - Его голос звучал устало и печально. После долгой паузы он добавил: - Я не знаю. Вот что отняли у меня Прислужники. Все то, что как мне казалось я знаю, всю определенность. Ты когда-нибудь стоял на песчаном пляже в прилив? Чувствовал, как волны вымывают из под твоих ног песок, на котором ты стоишь? Такова сейчас моя жизнь. С каждым днем, я чувствую, что проваливаюсь все глубже в неопределенность.

В голове крутились сотни вопросов. И внезапно я понял, что да – я верил, что мы Белый Пророк и Изменяющий. Я верил и терпел все то, что он мне предсказывал, и я доверял ему. И это было ложью, обманом, в который заставили его поверить, и в который он втянул меня? Нет. В это я не мог поверить. Не должен был верить.

– Здесь есть еще какая-нибудь еда? Я вдруг снова проголодался.

– Я посмотрю.
– Я скатился с кровати и подошел к очагу. Кого бы Чейд не отправил сюда, он был тщательным человеком. Над углями на крючке висели чайник и закрытый горшок, расположенные так, чтобы оставаясь теплыми не нагреваться слишком сильно. Я повесил их над очагом и заглянул внутрь. Там оказалась тушеная в густом коричневом бульоне курица. Лук, сельдерей и пастернак смешались в соусе.
– Тушеная курица,- сказал я ему.
– Принести тебе немного?

– Я встану.

Его ответ удивил меня.

– Чуть раньше сегодня, перенося тебя сюда как можно быстрее, я думал, что ты на грани жизни и смерти. А теперь ты стал почти таким, как прежде.

– Я всегда был крепче, чем кажусь.
– Он медленно сел, свесил ноги, нащупывая пол.
– Но не обманывайся. Сомневаюсь, что пережил бы больше, чем пару ночей в холоде. Я едва помню последние несколько дней. Холод, голод и боль. Никакой разницы между днями и ночами, разве что ночами было холоднее.
– Он встал и покачнулся.
– Я не знаю, где ты, - беспомощно пожаловался он.

– Стой на месте, - велел ему я, будто он мог поступить иначе. Я поставил маленький столик рядом со старым креслом Чейда и отвел туда Шута. На полке я нашел посуду и столовые приборы. Леди Розмари навела здесь гораздо больший порядок, чем был при Чейде. Я принес ему миску с курицей и ложку, а потом нашел бутылку бренди и чашки.
– Ты очень голоден?
– спросил я глядя на то, что осталось в горшке. От запаха пищи у меня разыгрался аппетит. Хотя усилия для Скилл путешествия в основном легли на Риддла, но прошло достаточно длительное и тяжёлое время с тех пор, как я в последний раз ел.

– Поешь что-нибудь, - ответил Шут, чувствуя мое затруднительное положение.

Я положил еды и себе, садясь в кресло Леди Розмари,и поставил миску на колено. Шут поднял голову.
– Я чувствую аромат бренди?

– Он слева от твоей миски.

Он отложил ложку и на его губах расцвела трепетная улыбка:

– Бренди с Фитцем. У огня, в чистой одежде. С едой. Еще один последний раз и я смогу умереть счастливым.

– Давай исключим последнее и сделаем все остальное.

Его улыбка стала шире: