– Ох, нет. Давай не будем придуриваться, Фитц. Она девочка, не лошадь или щенок. И голубоглазая королева Кеттрикен, кажется, пользуется твоим доверием.

– Это так, - согласился я. Я налил несколько капель чая из чайника. Слишком бледный. Я опустил его обратно, дать еще немного настояться.

– Я не думаю, что нравлюсь ей, - мягко осмелился я.

Молли раздраженно вздохнула.

– Любовь моя, должен ли ты постоянно искать повод для беспокойства? Она вряд ли тебя уже осознает. Младенцы плачут. Вот и все. С ней все хорошо.

– Она не хочет смотреть на меня.

– Фитц, я не собираюсь потакать тебе в этом! Так что прекрати. Кроме того, у нас есть более важные вещи, о которых стоит подумать. Ей нужно имя.

– Я только сам подумал о том же самом, - я сел еще ближе к ним и снова потянулся за чайником.

Молли остановила меня.

– Терпение! Нужно дать ему еще настояться.

Я замер и взглянул на нее:

– Терпение? Как насчет имени Пейшенс?

– Я рассматривала его. Но она настолько крошечная...

– То есть.... ей нужно маленькое имя?
– я был полностью сконфужен.

Ну, ее имя должно подходить ей. Я подумала...
– она замолчала в нерешительности, но я ждал, что она скажет. Наконец, она заговорила.
– Пчелка, потому что она такая же маленькая.

– Пчелка?
– спросил я. Я улыбнулся. Пчелка. Конечно.
– Красивое имя.

– Пчелка, - сказала она твердо. Ее следующий вопрос удивил меня.- Будете ли вы запечатывать ее имя для нее?

Молли подразумевала старинный обычай королевской семьи. Когда принцесса или принц Видящих обретал имя, проходила публичная церемония с приглашенной знатью для засвидетельствования. Обычай заключался в том, чтобы пронести ребенка сквозь пламя, осыпать почвой, а затем погрузить младенца в воду, чтобы запечатлеть имя малыша огнем, землей и водой. И таким детям давались имена вроде Верити, Чивела или Регала. Или Дьютифула. И когда имя было запечатлено ребенку, надеялись, что он будет развиваться с соответствующими качествами.

– Я думаю, нет, - спокойно ответил я, полагая, что подобная церемония привлечет то самое внимание Видящих, которого я старался избежать. Даже тогда, но и тогда я все же надеялся обеспечить ей тихую и спокойную жизнь

Подобные иллюзии рассеялись, когда пять дней спустя приехала Неттл. Она покинула Баккип настолько скоро, сколько ей потребовалось для того, чтобы собраться и оседлать лошадь, чтобы сделать свое путешествие настолько быстрым, насколько это возможно. Ее сопровождали двое гвардейцев – установленный минимум для эскорта Мастера Скилла Короля. Один был седым стариком, другой - стройной девушкой, но оба выглядели более истощенными, нежели моя дочь. Я успел бросить быстрый взгляд из окна моего кабинета, когда отодвинув шторы, услышал ржание лошадей снаружи.

Я сделал глубокий вдох, чтобы обрести твердость. Я отпустил занавеску и покинул свой кабинет, торопливо шагая по поместью, чтобы пересечься с ней. Прежде чем я достиг главного входа, я услышал, как открылась дверь, раздался звук ее ясного голоса, поспешно приветствующий Ревеля, а затем стук ее сапог, когда она пронеслась по коридору. Я вышел из соседнего коридора и она, практически, столкнулась со мной. Я схватил ее за плечи и заглянул в лицо.

Темные вьющиеся волосы Неттл выбились из завязки и спадали на ее плечи. Ее щеки и лоб покраснели от холода. Она все еще была в плаще и на ходу стаскивала перчатки.

– Том!
– приветствовала она меня, а затем.
– Где моя мама?

Я указал на дверь в детскую дальше по коридору, она передернула плечами, не стала уделять мне внимания и ушла. Я оглянулся. Ревел приветствовал ее свиту. Наш управляющий хорошо знал свое дело. Гвардейцы, прибывшие с ней выглядели усталыми, замерзшими и больше всего они хотели отдыхать; Ревел мог разобраться с ними. Я повернулся и последовал за Неттл.

К тому времени, когда я догнал ее, она стояла в открытой двери в детскую. Она вцепилась в косяк и выглядела замороженной.

– У тебя действительно ребенок? Ребенок?
– она задавала вопрос матери.

Молли рассмеялась. Я замер на месте. Когда Неттл осторожно ступила в комнату, я, подобно призраку, остался стоять там, где я мог наблюдать за ними, оставаясь невидимым. Неттл остановилась у пустой колыбели, установленной у очага. В ее несчастном голосе слышалось раскаяние, когда она воскликнула:

– Мама, мне так жаль, что я сомневалась в тебе. Где она? С тобой все в порядке?

Молли сидела, образец спокойствия, но я чувствовал ее беспокойство. Видела ли Неттл, как я, как тщательно она подготовила себя, чтобы встретить свою старшую дочь? Волосы Молли выглядели недавно уложенными, а ее платок равномерно покрывал плечи. Ребенок был запеленутый в бледно-розовое покрывало, а также, чепчик в тон прятал ее личико. Молли не стала тратить время или усилия, чтобы ответить Неттл, а предложила ей ребенка. Я не мог видеть лицо Неттл, но заметил как напряглись ее плечи.

Сверток, который предлагала ее мать, был слишком маленьким для ребенка, даже новорожденного. Она пересекла комнату, настороженная как волк на незнакомой территории. Она по-прежнему опасалась безумия. Когда она взяла ребенка, я увидел, как ее мышцы приспособились к легкости младенцы. Она взглянула в лицо Пчелки, пораженная тем, что действительно обнаружила ее там, и еще более потрясенная взглядом ее голубых глаз, затем она перевела взгляд и уставилась на свою мать.

– Она слепая, не так ли? Ох, мама, мне так жаль. Как ты думаешь, долго ли она проживет?