Шрифт:
— Взрыв! — следующая стрела попала прямо в поясницу, вырывая из спины здоровенный кусок мяса.
Грузное тело космача завалилось набок и к нему, что говорится, со всех ног бросился вопящий призрак. Я видел, как быстро тот преодолел расстояние до своей жертвы и жадно припал к ране.
Зверь несколько раз попытался подняться, но так и не смог. Меньше чем через минуту космач замер, всё ещё протягивая лапу вперёд к деревьям.
Эльфийка что-то громко крикнула призраку, и тот нехотя поднялся и послушно направился к своей хозяйке, оставляя за собой кровавый след. Я присмотрелся: в фигуре тени явно проглядывались женские очертания.
Призрак приблизился и вдруг «посмотрел» на меня.
— Хватит! — резко сказала Кристина. — Оставь его! Пойди прочь!
Потом некромантка что-то добавила на своём языке, и тень медленно растворилась в воздухе.
— Любит пить живую кровь, — пояснила Кристина, отчего-то тяжело дыша. — Её, как охотничью собаку, следует держать в строгости…
— А что это за… штука такая?
— Люди её раньше называли бэнши… Фух! Ну и приключенице! Не испугался… смерти?
Мы встретились взглядами, и в этот момент каждый подумал о чём-то своём. Я, к примеру, мысленно проинспектировал все свои мысли, пролетевшие стрелой за всё время схватки. В них не было места страху. И это так. Сверр чётко сработал.
— Надо уходить, — заметил я. — Вон переправа через Вертыш. Если поднажмём, то к глубокому вечеру будем в Гравстейне.
Кристина ещё раз кинула взгляд на тело космача, и пошла вперёд.
7
Старейшины выглядели весьма взволнованно. Мне даже не представлялось, что столь почтенные гибберлинги могут быть взволнованными. Всегда степенные, важные, мудрые…
Мы с Кристиной попали в посёлок когда уже на дворе стояла глубокая ночь. Я думал, что разговор со старейшиной будет отложен до утра, но меня тут же сопроводили к нему.
На столе лежало несколько свёртков. Скорее всего, то были послания. На одном из них я увидел эльфийскую печать.
— Так случилось, — как предисловие начал старший из «ростка», — что решение приходиться принимать нам.
Он кивнул на стоящих за спиной братьев. Сегодня старейшина был без своего «кошачьего шлема», что указывало на неофициальность разговора.
— Поведаю тебе, Бор, ситуацию, чтобы ты понимал всю трудность нашего выбора.
Пауза. Старейшина взял то один свиток, то второй. Затем положил оба на стол, задумался, снова стал что-то искать в бумагах. Вздохнул.
— Начнём с того, что в Молотовку прибыл отряд… Семья Хватов пишет, что Стержнев тайно сообщает им о том, будто прибывшие имеют чёткий приказ, подтверждённый, кстати, самим Айденусом, и в котором говориться…
Старейшина ломался, как молодая девчонка. Я чуть откашлялся и как бы помог:
— Они ищут меня. Я это уже знаю.
Старейшина закряхтел, почухивая мохнатую голову.
— Со слов Стержнева, — негромко продолжил он, — одним из инициаторов твоей поимки является Избор Иверский. Мы безмерно уважаем его… герой Лиги и прочее…
— Давайте опустим предисловия. Мы все тут взрослые…
— Да, да. Просто уж очень щекотливое дело. Ситуация такова, что одна часть людей ищет тебя, чтобы отвезти… цитирую: «… а коли понадобится, то и в кандалах…» — и представить перед лицом Совета… Кх-кх! Н-да!.. А вот другая часть… другая наоборот за то, чтобы укрыть тебя. В числе последних не только Стержнев из Молотовки.
Старейшина вытянул пару писем и помахал ими:
— Исаев… и Пьер ди Ардер… и даже наши послы из столицы. Все они талдычат о секретности, мол, всё делать в тайне, чтобы никого не подставить.
Гибберлинг посмотрел на своих братьев и те вдруг как по команде кивнули головами, и вышли вон. Мы остались одни.
Старейшина снова откашлялся, прочищая горло. Его сосредоточенный взгляд упёрся в стол с бумагами.
— Для нас — ты герой. Это несомненно… Летописцы даже занесли твои подвиги в книгу Правши, а это, уж поверь, тем более для человека, дело весьма почётное, — говорил старейшина. — Ты спас… вернул нашу реликвию. И отдать тебя в руки судебных приставов… уж это не сделает нам чести. Но сделав так, мы пойдём против всех договоров Лиги.
Я молчал, ожидая дальнейших действий гибберлинга.
— Но и укрывать здесь, в Гравстейне… мы тебя не сможем…
Сказанные слова были произнесены с такой обречённостью, будто старейшину заставляли отрезать себе руку или ногу.
— Вы гоните меня? — прямо спросил я у него.
— Нет, что ты! Конечно, нет! — старейшина, казалось, испугался.
Он досадно выругался на своём наречии.
— Мы предлагаем тебе отправиться на Новую Землю. Там тебя спрячут так, что ни одна собака не сыщет.