— Так почему же она до сих пор тут торчит? — удивляюсь я.

— Ты еще совсем девчонка, жизни не знаешь. Зоська родом из какой-то глухой деревни на Подгалье. Редкая глухомань. Ты-то сама поспешила бы вернуться в такие места? — ехидно спрашивает она. — А здесь она хозяйка дома, землевладелица и по-прежнему законная жена. К тому же ее муж — дипломат. Она ездит на роскошной машине, а бабок у нее столько, что ни одна из нас не сумела бы их потратить. Ну разве что я и Баська справились бы, у нас-то воображения хватает, — говорит Божена. Одна ее рука на руле, в другой она держит зажженную сигарету.

— А Зоська тоже едет с нами?

— Барыня-сударыня уже на пляже, на солнышке греется. — Божена презрительно кривит губы. — А ты ведь совсем недавно приехала, правда? — меняет она тему. — И как тебе представляется жизнь в этой молочной стране с кисельными берегами?

— Кто знает…

— Тяжело здесь, но если есть компания, то полегче. Надеюсь, мужик у тебя нормальный, а не какой-нибудь там остолоп-традиционалист.

— В Польше все было по-другому. Тоже бывали проблемы, но… Здесь он изменился. Похоже, я плохо знаю своего мужа, мне мало что о нем известно. Но его поведение с каждым разом все сильнее меня шокирует, — честно признаюсь я.

— Это скверно. Плохи дела, — разочарованно произносит она. — Если у тебя были сомнения, то не стоило сюда приезжать. Это не игрушки, подруга! Ты пока что проверяй его, наблюдай за ним, а будет что-то не в порядке, сразу сматывайся отсюда! И не мешкай, не выжидай слишком долго, а то потом может оказаться, что твой поезд ушел! — восклицает она, а я таращу на нее глаза.

— Ты о чем? Я в любой момент могу собрать вещи и уехать, — нервничаю я.

— Ты что, с луны упала?! — Божена сердится не на шутку и окидывает меня испытующим взглядом. — Загранпаспорт твой у тебя? И загранпаспорт ребенка?

— Нет, а что? Все документы Ахмед держит в безопасном месте. — Я чувствую, как колотится у меня сердце.

— Да-да, в настолько безопасном, что ты сроду не отыщешь. А известно ли тебе, что для того, чтоб ребенок мог выехать из страны без отца, нужно его, отца этого, согласие? И не просто бумажка — бумажку о согласии очень легко подделать, — нет, папочка должен лично явиться в аэропорт или на другой пограничный пункт и сказать таможеннику: да, согласен я, пусть убираются восвояси.

— Ну и в чем проблема?

— Проблема в том, что они очень любят своих детей. Хочет женщина уйти — пожалуйста, в любой момент, но детей она должна оставить мужчине. Таковы мусульманские законы.

— Но…

— Кончено. Точка. Спорить тут не о чем. — Она хлопает себя по бедру и закуривает очередную сигарету. — Значит, когда он пронюхает, что ты хочешь бросить его, имей в виду, что ребенка ты должна будешь оставить ему.

— Но я не согласна! Это не мои законы, для меня они необязательны! Я не мусульманка, и все тут! Любой суд присудит ребенка матери! — в ужасе кричу я.

— Слушай, тебя это пока вообще не касается, — уже спокойным тоном говорит Божена, наверняка удивляясь взрыву моих эмоций. — У тебя молодой муж, которого тебе еще надо воспитать и настроить под себя, — смеется она, стараясь разрядить напряженную обстановку. — Я всего лишь хотела предупредить о такой возможности, чтобы ты знала, где живешь и что здесь может произойти. Так что действуй разумно, учитывая все возможные последствия, и никогда не лезь на рожон.

Я едва перевожу дыхание. Не знаю, почему этот разговор так повлиял на меня; надо перестать драматизировать, лучше спокойно ждать возвращения Ахмеда. А там уж наша семейная жизнь, как и всегда, вернется в нормальное русло. Я и подумать не могу, что на этот раз может быть иначе.

Теперь на море мы ездим каждый день, и дни стали бежать еще быстрее.

— Слушай, Дорота, — говорит мне Бася с полным ртом, жуя сочный арбуз, — ты должна как-то стать на ноги.

— И как именно? — Мне интересно, что же она для меня придумала.

— Получи наконец эти чертовы права, а там и машинку недорогую тебе подыщем. Приедет твой старина — будет ему сюрприз.

— Да-да, славная идея, — соглашаются остальные товарки. — Без машины ты тут как рабыня Изаура.

— Кажется, у меня нет способностей к вождению, — возражаю я, поскольку вовсе не уверена, что Ахмед отреагирует положительно. Боюсь, его не слишком порадует моя самостоятельность.

— Да что ты, это плевое дело! — восклицает импульсивная Божена. — Водить все умеют, только некоторые об этом не знают.

— Легко тебе говорить, Боженка! — поддерживает меня Зося. — Какой пробег у тебя за плечами? Сколько лет ты таксистом проработала?

— А-а, так вот почему ты так легко водишь. — Я понимающе киваю.

— Так или иначе, а попытаться надо, — подытоживает Бася.

— Но я боюсь! И денег у меня нет, — прибегаю я к последнему аргументу.

Пачка банкнот, которую мы держали в ящике в спальне на так называемые домашние расходы, почти полностью растаяла. Понятия не имею, что я буду делать, когда сбережения закончатся совсем. Не идти же мне к его матери и просить у нее на карманные расходы! Как он мог вот так оставить меня одну в чужом городе, в незнакомом окружении, без средств к существованию!