Хоть и пела душа у Леньки, а к кону он подошел не спеша, вразвалочку, не глядя на оцепеневших ребят. Спокойненько сгрузил монеты в карман. Подозвал Вовку Остроумова. Дал ему денег.

— Эй, малышня, кого еще мамка за проигрыш ругать будет? Подходи!

И вдруг заорал Аркашка Меченый:

— Не было чики!

Вовка Субботин заверещал:

— Не было, не было!

Подскочил к Леньке:

— Хлызда-блызда!

— Отдавай деньги, Лось! — криво ухмыльнулся Сурок.

Нахаловские стеной перли на Леньку. Он пятился к речке. Пронырливый Вовка Субботин забежал сзади, толкнулся кулаком в Ленькину спину:

— Чичер! Бачер!

— Приходи на вечер! — махнул кулаком Сурок, и у Леньки дернулась голова, но на ногах он устоял.

взвыл Аркашка Меченый.

Ленька не любил, когда его били, он успел смазать по трем-четырем носам, но силы были явно не равны.

Ленька шатался под ударами. С такой присказкой обычно били тех, кто, так сказать, «портил воздух».

Это точно, «кто на вечер не придет, тому пуще попадет».

Меченый подгонял пацанов бить Леньку. Всех, даже мелюзгу, даже Вовку Остроумова…

— Отдам!

Замерли кулаки и кулачишки.

— Сейчас я вам всё отдам. — Ленька смахнул с губы кровь, подобрал с земли кепку. Высыпал в нее мелочь. Не торопясь, широко он отвел руку и, не выпуская кепку, махнул ею. Желто-белый веер сверкнул над рекой и, взбулькнув, исчез в воде.

Онемело стояли ошарашенные пацаны.

А Ленька разбежался и бултыхнулся в воду вслед за деньгами. Почти не вынимая головы из воды, саженками поплыл к тому берегу. Не оглянулся ни разу, хотя вокруг булькали камни — в него бросали.

Ленька пережидал беду в землянке дедушки Хазара. Рассказал старику, что наши поймали Геринга, что Гитлер и Геббельс сдохли.

Старик цокал языком, приговаривал:

— Ай, шайтан, ай лютым зверем. Кишка им мала-мала выйнить нада. Трем мая малаем губил: Равиль, Араслан и Мишкам. Какой батыр помирал. Бабу голод пухлым делал — тоже помирал… Кишка из Гитлер таскать нада… Один я Газизов остался.

— У нас в бараке у одного мальчишки тоже все померли.

— Ай, ай! — покачал головой Хазар. — Сколько лет малаю? Как зовут?

— А я и не знаю, — признался Ленька. — Все его Доходягой называют.

Старик возился с переметом — цеплял самодельные, из булавок и отожженных иголок сделанные крючки. Бурчал:

— Каждому людям имя нада. Я — Газизов. Ты — Ленькам… Где живет, говоришь, который без имени?

— Да в нашем шестом бараке. Первая дверь налево. Кухня там… Пойду я, дедушка Хазар. Коза у меня одна.

Ленька уже выбрался из землянки, а старик еще спросил:

— А как Гитлер — зверем подыхал? Чего газетам калякает?

— Я не знаю подробности. Вроде яду налопался и сдох. Мы вам сюда, дедушка Хазар, наушник проведем, — пообещал Ленька. — Юрка Криков без электричества умеет.

— Вот спасибо. Вот рахмат. Грамотный люди слушать будем.

От Хазара Ленька пошел вверх по речке и снова переплыл ее.

Выломал на всякий случай здоровенный сук с закорюкой и пошел искать Красотку. Обычно коза прибегала на зов сразу, а тут как сквозь землю провалилась.

Ленька подумал было, что она не дождалась его, ушла домой, как вдруг услышал приглушенный, почти человеческий стон.

…Она лежала в малиннике и жадно, с хрипом хватала воздух, по-собачьи преданными глазами смотрела на Леньку.

— Красоточка! Милая! Да что с тобой? — по-маминому запричитал Ленька.

Коза с трудом поднялась, сделала два-три шага навстречу Леньке и снова вытянулась у его ног.

Он просил, уговаривал, плакал…

Коза не двигалась. Теперь, дождавшись его, она смотрела отчужденно и равнодушно.

Ленька подлез под Красотку. Опираясь на палку, с трудом приподнялся. Пошатываясь, побрел из лесу.

Несносная, удушливая тяжесть пригибала его к земле, выжимала слезы. После каждого шага Красоткина голова благодарно касалась плеча. Колени согнулись, и не было сил их выпрямить. В животе что-то рвалось и булькало. Ленька настырно шел.

Вдруг он понял, что сейчас упадет. Если сделает еще шаг — грохнется. Он стоял. Качался.

Неожиданно стало легко. Ленька опустился в пыль посреди дороги. Над ним склонился Вовка Остроумов.

Ленька с трудом повернул негнучую шею — Красотка лежала на широких плечах Юрки Крикова. Юрка бежал к баракам.