Леонид расценит это как циничную насмешку, и у него, естественно, возникнет вопрос. Всеславин, если он действительно не знал, что имеет дело с копией, постарается доказать это, выйдет на продавца, а тот, соответственно, выведет на Мазурицкого…

Хм… интересно получается. Выходит, что в этом случае наш ловкач с самим собой сыграл злую шутку.

Клиенты – вопрос отдельный, но между своими обманы навряд ли приветствуются. Если цех узнает, что данный конкретный товарищ кинул своего же коллегу, как знать, может быть, немногие после этого захотят с ним работать. А он уже получил горькую пилюлю в виде потери московских связей. Кстати, все из-за того же Всеславина.

Да-а-а… А мотивчик-то вырисовывается… глубокий.

Впрочем, пока это только мои предположения.

Чтобы их подтвердить или опровергнуть, я должна: а) еще раз поговорить с Тамарой и узнать у нее, где Всеславин приобретал Дюрера; б) уточнить у Васи, кто именно предлагал ему копию рисунка, а для этого ненадолго изъять пару-тройку фотографий из семейного альбома Всеславиных; ну и в виде приятного дополнения – встретиться с господином Литке и побеседовать о болезни сына Всеславиных. Надеюсь, он будет рад меня видеть.

Удивительное совпадение недугов у отца и сына еще во время разговора с Тамарой вызвало у меня неподдельный интерес, и разузнать обо всем этом поподробнее в любом случае будет нелишним. Как знать, может быть, пересекутся какие-то медицинские показания, и именно таким образом мне удастся найти дорожку, ведущую в лабораторию?

Кстати, что это Женя мне не звонит? Все расспрашивает?

Впрочем, пока не буду его беспокоить. Это как раз тот случай, где торопливость только вредит.

Начну-ка я, пожалуй, с приятного дополнения и встречусь с незабвенным Вениамином Иосифовичем, приятнейшим во всех отношениях и, несомненно, компетентнейшим в своей профессии товарищем.

Взяв трубку, я нашла нужный номер и нажала «вызов».

– Вениамин Иосифович? Добрый день! Вас беспокоит Татьяна Иванова, частный детектив. Если помните, недавно мы уже беседовали с вами.

– Да, да, конечно. Конечно, помню. Такая приятная девушка и такая неженская профессия. Как ваше расследование? Все-таки ищете убийцу?

– Ищу, Вениамин Иосифович, ищу. Что поделать, работа наша такая. Клиент заказывает, мы исполняем.

– Да, Тамара… Так просто она от своей идеи не откажется, это уж известно… А я-то зачем вам снова понадобился? Я все, что знал, рассказал.

– Да, я помню и очень благодарна вам. Но тут еще возникли некоторые вопросы… Вы не будете возражать, если я сегодня подъеду? Могу так же, как и в прошлый раз, к окончанию рабочего дня.

– Что ж, рад буду снова увидеться с вами. Но сегодня у нас затишье, а времени уже пятый час. Навряд ли что-то изменится к вечеру, если уж весь день никого не было. Подъезжайте прямо сейчас, думаю, нам никто не помешает.

Отлично! Вот что значит белая полоса. Если уж везет, так везет.

Я мигом собралась, в глубине души радуясь, что хоть в этот раз мне не нужно перевоплощаться, и через полчаса уже поднималась в кабинет к приятнейшему господину Литке.

Встречая меня у двери, Вениамин Иосифович улыбался во весь рот, и невооруженным глазом было видно, что мой визит ему действительно приятен.

«Хоть где-то мне рады бескорыстно», – думала я, вспоминая слащавые ухмылки двуличного Сени.

– Присаживайтесь, милости просим, – проговорил между тем Литке. – В чем я должен признаться на этот раз?

– Только в том, что действительно совершили, – в тон ему ответила я. – Брать на себя чужую вину вас никто не заставит.

– Понял.

– Если серьезно, Вениамин Иосифович, речь пойдет о болезни сына Тамары Львовны. Это тяжелая для нее тема, и саму ее мне неудобно расспрашивать. Между тем в рамках расследования мне понадобилась кое-какая информация об этом. Поэтому, если вы что-то знаете или, может быть, даже обследовали мальчика, я буду очень благодарна за любые сведения. Что это была за болезнь и как им удалось вылечить сына? Тамара Львовна говорила, что заболевание было сложным и они почти потеряли надежду…

– Да, ситуация была критическая… Но я не так много знаю об этом. Я не обследовал Сережу, ведь я взрослый врач, а детская медицина имеет весьма много специфических моментов. Но знаю, что Владислав обращался в лучшие клиники и в Тарасове, и в Москве. Не жалел денег. Но, видно, не все покупается деньгами… У Сережи был деструктивный процесс в легких, и, несмотря на все меры, заболевание прогрессировало. Лучшие специалисты ничего не могли сделать, начала образовываться опухоль, и это грозило… ну, в общем, ничего хорошего ждать не приходилось. Владислав узнал, что в подобных случаях делают операцию по пересадке доли легкого, причем если речь идет о ребенке, то, как правило, пересаживают от родителей. Он загорелся этой идеей, да и выхода другого уже, по-видимому, не было, но проблем оказалась масса. Во-первых, у нас таких операций делалось единицы, следовательно, опыта достаточного нет. Во-вторых, что касается пересадки от родителей, сам Владислав не подходил ни по каким показаниям. И возраст был уже солидный, а о здоровье я вообще умолчу. Впрочем, кажется, я уже говорил вам.

– Да, вы упоминали, что у него были проблемы с сердцем, и потом, если я ничего не путаю, он, кажется, курил. Для пересадки легких это, наверное… серьезное противопоказание.

– Разумеется. В общем, для осуществления затеи необходим был донор, и, как водится, ждать очереди нужно было несколько лет. А у мальчика этого времени не было.

– Родители, наверное, ночей не спали.

– Что вы! Видели бы вы Тамару в то время! Это сейчас она вся такая представительная да важная. А тогда… Тень. Вот все, что от нее оставалось. Не отходила от Сережи, жила в больнице, но этим разве поможешь… Нужна была операция, а донора не было.