– Как звали?

– Да не сказал он, как звали. Да и не спрашивал я. Какая разница…

– Ну, в общем… да, действительно… Слушай, Вася. А хочешь, я этот заказ тебе сделаю? Лично. А? Мимо галереи. Какое им дело? А? Хочешь? Я заплачу хорошо, разбогатеешь, жить начнешь. А?

На секунду глаза бедного Васи загорелись, но тут же снова потухли, и опять появилась в них тоскливая безысходность.

– Нет… не нужно. В галерее узнают, больше ни одного заказа не дадут… не нужно.

– Ну, оставь хотя бы телефон. Этот заказ, ладно, так и быть, через них сделаем. Но, может, еще что когда понадобится. Консультация там или что… Может, и копию какую-нибудь еще захочу. Того же Дюрера. Если уж я в подлинниках не разбираюсь, буду сразу копии заказывать.

– Ну запиши.

Вася продиктовал мне свой номер и, совсем осоловевший, засобирался домой.

– Заболтался я с тобой. Сеня теперь замучит допрашивать.

– А ты не колись. «Не было ничего» – вот и весь ответ. Скажешь, лохушка остатки картин посмотрела, да и домой поехала. Сказала, что скоро зайдет в галерею, сама все сообщит, что надумала.

– Ладно, начальник, так и скажу, – усмехаясь, проговорил Вася.

– А чего? Я дело говорю. Что ты им, докладывать, что ли, обязан? Ты свою работу делаешь, картины для них рисуешь… за копейки. А как свое свободное время проводишь, никого не касается. Твое дело!

– Ну да. Это – да.

Я поехала домой, даже позабыв, что все еще пребываю в образе прекрасной Анжелы. Новая информация, снова перевернувшая все вверх дном, настолько заняла мои мысли, что ни о чем другом я просто не могла думать.

Загадочный рисунок, и подлинник, и копия которого по какому-то невероятному стечению обстоятельств оказались в Тарасове, махинации с художественными ценностями, болезни легких, каким-то фатальным образом преследующие семью Всеславиных, – все это, несомненно, было как-то связано между собой, но как – я не имела ни малейшего представления.

Требовалось немедленно сопоставить и проанализировать все вновь полученные факты, но, поскольку я начала процесс уже в машине, результат не замедлил сказаться на управлении. Первый же светофор, встреченный мною на пути, разумеется, горел красным, но я, занятая своими мыслями, к сожалению, не обратила на это внимания.

Услышав раздраженное гудение со всех сторон сразу, я затормозила так, что чуть не выбила собственной умной головой лобовое стекло.

«Да, пожалуй, Сеня прав: на «БМВ» еще рано».

Довольная, что все обошлось, я стояла на самой середине перекрестка, дожидаясь, когда загорится свет, разрешающий мне ехать, и пыталась взять себя в руки.

«Все! Забыть! – приказала я себе, стараясь не обращать внимания на то, как проезжающие мимо товарищи крутят пальцем у виска. – Все раздумья, анализы и предположения – дома. Сейчас – следить за дорогой. Внимательно и неотрывно».

Как бы исполняя эту рекомендацию, я машинально глянула в зеркало заднего вида, прикрепленное в салоне, и, кроме прочего, увидела в нем прекрасный медный локон.

«О черт! Мне же к Светке!»

Увы! К Светке было ехать в прямо противоположную сторону. Улучив момент на желтом светофоре, когда одни уже закончили движение, а другие еще не начали, я развернулась на сто восемьдесят градусов и, стараясь не думать о том, какими словами сейчас меня ругают, надавила на газ.

– Ну что, новая прекрасная внешность поспособствовала?

Похоже, сейчас Света была настроена лучше, чем утром.

– Как обычно, незаменимая моя, как обычно, – ответила я, стараясь попасть ей в тон. – Сама знаешь, там, где прикоснулись твои гениальные руки, удача просто гарантирована.

– Что, правда помогло?

– Еще бы! Все поражены, удивлены, раздавлены и уничтожены. Ни один не устоял.

– Раскололись?

– А то. Так что давай живенько разоблачай меня и приводи в себя. У меня – море новой информации, я должна срочно засесть и обмозговать все это.

– Что-то долго возишься ты с этим делом, – произнесла Светка, отстегнув парик и смыв макияж.

– Тебя бы на мое место. Уже стопятидесятую версию разрабатываю, и везде в результате – ноль. За какую ниточку ни потяни, вытягиваешь пустоту. Вроде думаешь: вот оно, сейчас, еще чуть-чуть и будет в руках… И – ничего.

– Бедная моя! А может, там и правда нет ничего? Если, как сама говоришь, за что ни возьмись, везде пусто.

– Ты удивишься, но это было первым, о чем я подумала, когда поговорила с заказчицей. Криминала – ноль. Но баба оказалась настырная, пришлось взяться. Думала, задаток возьму, денек-другой потусуюсь для очистки совести, да и объясню ей… все как есть. Разумеется, с фактами на руках. А как начала собирать эти факты, вижу – что-то таки есть. А что – не пойму. Не дается в руки, ускользает, как угорь какой-то.