Мальчик моргнул и оглянулся, он словно впервые увидел помещение с того момента, как, задыхаясь, влетел сюда. Его мать — или то, что от нее осталось, — вошла в зал, возможно привлеченная страданиями близкого. Но на ее бесстрастном лице не было ни озабоченности, ни облегчения. Как часто требуется этот ритуал исцеления, спрашивал себя Барнс. Раз в неделю? Раз в день?

Мальчик словно в первый раз посмотрел на Барнса — на незнакомца с седой бородкой, которого оттолкнул в сторону несколько секунд назад.

— Почему здесь другой человек? — спросил Зак Гудвезер.

Высокомерие его слов удивило Барнса, помнившего сына Гудвезера как умного, любопытного и хорошо воспитанного ребенка. Эверетт провел пальцами по волосам, пытаясь придать себе некоторое достоинство.

— Закария, ты меня помнишь?

Губы мальчика скривились, словно его возмутило предложение вглядеться в лицо Барнса.

— Смутно, — резко ответил Зак, свысока поглядывая на Барнса.

— В прежнем мире я был боссом твоего папы, — радостно воскликнул Барнс.

И опять он увидел отца в сыне, но теперь уже в меньшей мере. Как изменился Эф, приходивший к нему вчера, так изменился и ребенок, который смотрел теперь отчужденным, недоверчивым взглядом, видимо воображая себя наследным принцем.

— Мой отец умер, — отрезал Закария Гудвезер.

Барнс хотел было возразить, но потом решил попридержать язык. Он посмотрел на Владыку — его морщинистое лицо оставалось бесстрастным. Но Барнс знал: возражать не стоит. Представив себе общую картину и увидев роль и положение каждого в этой драме, он на мгновение даже посочувствовал Эфу. Его собственный сын… Но Барнс оставался Барнсом, и сочувствие не задержалось в его душе. Он тут же принялся выискивать выгоду в этой ситуации.

Имейте в виду следующее о «Люмене».

Глаза мистера Квинлана смотрели необычно живо.

На странице, указывающей на Черное урочище, есть два слова: «oscura» и «aeterna». «Тьма» и «вечная». Но точных координат нет.

— Все другие места имеют координаты, — заметил Фет. — Кроме этого.

Василий активно участвовал в работе над Библией, стараясь придать ей максимальное сходство с «Люменом». Он набрал целую стопку книг — просмотрел их и вырезал нужные отрывки и гравюры.

Почему? И почему только два эти слова?

— Вы думаете, это ключ к разгадке?

Да, думаю. Я всегда считал, что ключ к обнаружению урочища в этой книге, но, как выясняется, ключ — в информации, которой в книге нет. Владыка родился последним. Он был самым молодым из всех. Ему потребовались сотни лет, чтобы воссоединиться со Старым Светом, и еще больше времени, чтобы набраться достаточно сил для уничтожения мест происхождения Патриархов. Но теперь… теперь он вернулся в Новый Свет, на Манхэттен. Зачем?

— Чтобы защитить собственное место происхождения.

Огненный знак в небе подтвердил это. Но где оно — то самое место?

Несмотря на важный разговор, мысли Фета, казалось, витают где-то далеко.

Что-то случилось?

— Извините. Я думаю об Эфе, — сказал Фет. — Он ушел с Норой.

Куда ушел?

— За моим лекарством.

Доктора Гудвезера необходимо защищать. Он уязвим.

Эти слова застали Фета врасплох.

— Я уверен, с ними все будет в порядке, — сказал он, но теперь и сам забеспокоился.

Эф и Нора вышли из метро Пенсильвания-стейшн на Тридцать четвертой улице. Именно на этой станции почти два года назад Эф оставил Нору, ее мать и Зака в последней отчаянной попытке отправить их прочь из Нью-Йорка, который захлестнула вампирская чума. Целая орда обращенных существ сбросила поезд с рельсов в туннеле под Норт-Ривер, и Келли, выкрав Зака, доставила его Владыке.

Они присмотрели фармацевтический уголок в универмаге «Мейси». Нора наблюдала, как мимо них идут забитые люди, направляющиеся с работы или на работу. Или, может быть, на склад в Эмпайр-стейт-билдинг, чтобы обменять талоны на одежду или еду.

— И что теперь? — спросил Эф.

Нора посмотрела по диагонали через Седьмую авеню, увидела «Мейси» в одном квартале с заколоченным входом.

— Мы проберемся в универмаг и там пошарим в аптеке. Иди за мной.

Вращающиеся двери были заперты и заколочены уже почти два года. Шопинг как необходимость или развлечение перестал существовать. Все теперь выдавалось по талонам и ваучерам.