Я притворился, что не заметил этого, и ответил:

— Сам понимаешь.

— Ксения уже знает, что у тебя все в порядке?

— Нет. Я не был дома и даже не позвонил.

— Сейчас же позвони, — строго сказал Костя, — спустись, рядом с подъездом есть будка телефона-автомата.

— Я могу и отсюда… — начал я, и меня вдруг пронзило ощущение мгновенного броска куда-то, назад, в юность, в компанию наших ребят с Котькой во главе.

— Отсюда ты пока позвонить не сможешь, — сказал Костя. — Уже неделю этот телефонный аппарат выполняет чисто декоративную функцию. Он еще не работает. Его обещают включить не раньше вторника.

Я молчал. Я долго молчал и смотрел на Костю, как человек, внезапно разбуженный среди ночи.

— Какая же ты неблагодарная личность, — без тени улыбки на лице сказал Костя, — я сделал для тебя такое дело, я поговорил с твоим начальством при помощи неработающего телефона, и ты не бросаешься мне на шею с громким криком «Спасибо!». Давай-ка, брат, выпьем по рюмочке за человеческое достоинство, за скромность, за бодрость духа и за старую дружбу!..

1967

Вы любите природу?

Лично я обожаю природу. Представляете себе — раннее утро, синее небо. Тополя роняют белый пух. Красота!

На берегу озера расположились страстные рыболовы, и среди них мой уважаемый тесть. На террасе дачи в Опалихе встречает утро теща — она еще с вечера уехала к старшей дочери. А Тамара — моя жена, надев рюкзак, отправилась в окрестности Звенигорода.

Да здравствует природа!..

Вот уже четвертое воскресенье я остаюсь дома один. Ровно к десяти утра приходит Виктор Павлович — инженер, мой товарищ по работе. Тут же является и Серега Коробейников.

Мы кратко обмениваемся новостями и садимся за стол.

Мы не играем в карты. И не забиваем «козла». Мы конструируем приемники, знаете, такие портативные на транзисторах. Это великолепная штука. Виктор Павлович делает уже второй. Последний его приемник, клянусь, не хуже японского. С тринадцати метров. Растяжка. Волну держит как зверь!..

Сидим мы так, трудимся, балакаем на технические темы, и вдруг Виктор Павлович спрашивает:

— Тамара на тебя не обижается?

— За что?

— Что в выходной остаешься дома…

— Я же не пьянствовать остаюсь. Она знает, чем мы занимаемся.

— Это-то верно. Но все же…

— Что «все-же»?

— Женщина — всегда женщина. Если бы ты был там, вместе с ней…

— Но ведь она не в одиночке. Там у них целая компания.

Виктор Павлович почему-то переглянулся с Серегой и спросил:

— А ты всех знаешь в этой компании?..

Вообще-то говоря, я человек не ревнивый. Если жена проводит выходной день в компании друзей и знакомых в живописных окрестностях Подмосковья, в этом, я считаю, нет ничего плохого. Что здесь такого особенного? Все нормально. Человек в коллективе. Не отрывается. Все вместе. Одна компания. И я там всех знаю. Вернее сказать — почти всех. Вообще говоря, если бы я был ревнивым и у меня были бы какие-то основания, я бы, конечно, мог что-то там подумать. А так чего мне волноваться, нервную систему расстраивать? Все спокойно, я считаю. Все нормально. Человек в коллективе…

— Что же ты молчишь? — спросил Виктор Павлович. — Ты что, вопроса не понял?

— Вопрос-то я понял. Я только не вполне понимаю, почему ты мне задал этот вопрос…

Тут Виктор Павлович как-то странно вздохнул и перевел разговор:

— А если шкалу не цифрами, а точками метить? Оригинальней будет, а?

— Можно и точками, — сказал я и подумал: «Если бы Тамара была одна, а там народу полно. Большинство работают вместе. Коллектив. У людей общие интересы. Все нормально».

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! — ни к селу ни к городу сказал Серега.

Я удивился:

— Чего это ты вдруг вспомнил?

— Да так. К слову пришлось.

— Интересно, — сказал я, — интересно это слышать от радиолюбителя… Давайте-ка еще разок проверим схему.

Так мы работали часов до четырех. Потом стали прощаться. Тут у меня возникло желание снова вернуться к прежней теме, но я решил — не стоит. Не надо. Ни к чему.

Уже уходя, Виктор Павлович спросил:

— Значит, в будущее воскресенье опять у тебя? Как говорится — на том же месте в тот же час?..

— Созвонимся, — сказал я. Они ушли.

Когда я доставал «Крокодил» из ящика для почты, оттуда выпало письмо, адресованное мне. На конверте было написано: «Лично».

Письмо было напечатано на машинке.

Честно сказать — я малость растерялся.

Я несколько раз перечитывал письмо. Выкурил пять сигарет. Выпил кувшин воды со льдом.