Шрифт:
Тамара вернулась поздно вечером в отличном настроении. Сперва она продемонстрировала загар. Потом долго и художественно описывала окрестности Звенигорода. А потом посмотрела на меня, словно видит меня впервые.
— Володя, — сказала она, — на тебя же просто жалко смотреть!..
— А ты не смотри, — сказал я.
Она, наверно, не заметила моего холодного тона. А может быть, сделала вид, что не заметила.
— Такой ты у меня бледный, немощный…
Это было уж чересчур. Я промолчал и вдруг вспомнил Лопушинского из технического отдела. Неделю назад Лопушинский вернулся с соревнований по тяжелой атлетике.
— Транзисторный приемник весит меньше, чем штанга, — сказал я.
Тамара внимательно взглянула на меня, пожала плечами, а я развивал наступление:
— Если мы с тобой доживем до следующей зарплаты, я, пожалуй, действительно куплю себе очки.
— У тебя что, плохо со зрением?
— Говорят, — это слово я произнес раздельно, — говорят, что плохо!..
Тамара отвернулась — видимо, пыталась скрыть смущение.
— Ну вот что, — решительно сказала Тамара, — отправляйся-ка в душ. Ты так прокурился, просто ужас!..
Я пошел в душ. Мне хотелось побыть наедине со своими тревожными мыслями.
Стоя под душем, я насторожился.
— Виктор Павлович, — донесся до меня приглушенный голос Тамары, — все в порядке. Он получил мою анонимку. Эффект грандиозный. С минуты на минуту ожидаю семейную сцену. Он сейчас набирается бодрости. Душ принимает. Да. Все, больше не могу говорить. Он уже выходит!..
Перед тем как выйти из ванной, я посмотрел в зеркало. Выглядел я подходяще. Лицо у меня было как у народного артиста Бондарчука в кинофильме «Отелло».
За ужином я хмурился и молчал. Молчала и Тамара, но было видно, что она в прекрасном настроении.
…Сегодня воскресенье, и мы собираемся за город.
Кроме меня и Тамары едут Виктор Павлович и Серега.
Погода отличная. Приедем на место, расстелем скатерку под зеленым шатром и будем собирать свои транзисторные приемники.
Испытаем технику на свежем воздухе. Город далеко, природа, никаких помех, кроме пения птиц.
Но это ничего. Если в приемнике хороший динамик, птицы не помеха.
Пусть себе поют на здоровье.
1967
НАЧАЛО РОМАНА
Лиза вымыла голову зеленым польским шампунем. Медленно расчесывая волосы, она закрыла глаза и ощутила приятный горьковатый запах нагретой солнцем хвои. Совсем как в лесу. Еще бы сюда голоса птиц, и все, больше ничего не надо. Можно лечь на травку и лежать, лежать, не открывая глаз и ни о чем не думая.
Она надела халат и вышла из ванной. Задергивая штору, взглянула в окно. Что такое? Под вечер было тепло, и пожалуйте вам — снег. Валит крупными хлопьями, но какой-то несерьезный, даже крыши не успели побелеть, ложится и сразу тает.
Зазвонил телефон. Лиза сняла трубку:
— Алло!
— Это я, — она узнала голос Тамары, — ты что делаешь?
— Волосы накручиваю на бигуди.
— Себе?
— Управляющему домом.
Тамара засмеялась.
— Значит, ты одна? Сейчас же приезжай ко мне. Есть разговор.
— Сурьезный?
— Более чем. Если приедешь, — негромко, со значением произнесла Тамара, — я познакомлю тебя с одним человеком.
— Исключено, — сказала Лиза. — Я не в форме.
— Мы будем вдвоем, — сказала Тамара, — я и ты.
— А где Игорь?
— Игоря нет. Он придет поздно.
— А этот… человек?
— Его не будет.
— Ничего не понимаю.
— Приезжай — поймешь!
Лиза улыбнулась, она ждала, сейчас Тамара скажет: «Я пошутила, хотела тебя заинтриговать», но в трубке пели уже гудки частые и нетерпеливые: ну? ну? ну?..
Положив трубку, Лиза вспомнила — сегодня после пятиминутки рентгенолог Мусин поинтересовался ее планами на вечер. Она пожала плечами — спросил-то ведь явно из вежливости, дядечка немолодой, семейный, у него свои планы, у нее свои.
А какие у нее, собственно говоря, планы на вечер? Во-первых, вымыть голову и привести ее в порядок. Это уже почти сделано. Затем — сварить себе большую чашку кофе. Обязательно дописать заметку в стенгазету. А потом? Потом можно наконец и почитать. Сегодня в метро она купила новую книжку Брэдбери «Вино из одуванчиков».
Зазвонил телефон. Лиза сняла трубку и загадала: если опять Тамара, — значит, у нее что-то серьезное.
— Алло!
— Как, ты еще дома? — удивилась Тамара.
— Иду, — сказала Лиза. — Уже выхожу.