Эзра защелкал своей авторучкой.

– Послушай, извини, что я вчера перебил тебя в середине доклада. Может, отдашь мне свои черновики, чтобы я мог взглянуть и выставить тебе оценку?

– Ладно. – Ага. Стал бы он это делать для других учеников? – А как… вы?

– Хорошо. – Эзра улыбнулся. Его губы дрогнули, как будто он хотел сказать больше. – Ну, и над чем трудишься? – Он положил руки на парту и склонился над ее тетрадкой. Ария уставилась на его руки, а потом вдруг задела его мизинцем. Она хотела, чтобы это прикосновение выглядело случайным, но он не отдернул руку. Казалось, будто электрический разряд проскочил между их мизинцами.

– Мистер Фитц! – Девон Арлисс подняла руку с задней парты. – У меня вопрос.

– Иду, – сказал Эзра выпрямляясь.

Ария сунула в рот мизинец, которым только что касалась руки Эзры. Она смотрела ему вслед, надеясь, что он вернется к ней, но он больше не подошел.

Что ж, тогда возвращаемся к плану Р. Ревность. Она повернулась к Ноэлю.

– Я думаю, что в нашем фильме должна быть сцена секса.

Она произнесла это громко, но Эзра словно приклеился к парте Девон.

– Классно, – сказал Ноэль. – Достанется ли эта роль тому парню, о котором я подумал?

– Да. С женщиной, которая целуется, как гусыня.

Ноэль рассмеялся.

– А как целуются гусыни?

Ария обернулась. Теперь Эзра смотрел на них. Хорошо.

– Вот как. – Она наклонилась и губами ущипнула Ноэля за щеку. На удивление, от него очень хорошо пахло. Кажется, кремом для бритья «Блю Игл» от «Килс».

– Клево, – прошептал Ноэль.

Остальной класс был занят кипучей деятельностью, так что никто не обратил внимания на гусиный поцелуй, но Эзра замер у парты Девон.

– Надеюсь, ты знаешь, что у меня сегодня вечеринка? – Ноэль положил руку на коленку Арии.

– Да, я что-то слышала об этом.

– Ты непременно должна прийти. Будет море пива. И много чего другого… например, скотч. Любишь скотч? У моего отца отличная коллекция, так что…

– Обожаю скотч. – Ария чувствовала, как Эзра прожигает взглядом ее спину. Она наклонилась к Ноэлю и сказала: – Я обязательно приду.

По тому, как авторучка выпала из его рук и ударилась об пол, нетрудно было догадаться, что Эзра все слышал.

– Ты собираешься на вечеринку к Кану? – спросила Кэролайн, выруливая на подъездную аллею дома Филдсов.

Эмили пробежалась расческой по влажным волосам.

– Я еще не решила. – Сегодня на тренировке они с Беном не сказали друг другу и пары слов, так что она не была уверена в том, что пойдет с ним. – А ты?

– Не знаю. Может, мы с Тофером просто сходим в «Эпплбис».

Да уж, Кэролайн предстоял нелегкий выбор между пятничной вечеринкой и «Эпплбис».

Они хлопнули дверцами «Вольво» и пошли по мощенной камнем дорожке к дому. Особняк Филдсов в колониальном стиле, построенный три десятка лет назад, был не таким огромным и броским, как большинство домов Роузвуда. Голубая кровля уже слегка облезла, да и каменная дорожка зияла пустотами. Садовая мебель на веранде выглядела несколько старомодно.

Мама встретила их в дверях, держа в руке беспроводной телефон.

– Эмили, мне нужно поговорить с тобой.

Эмили посмотрела на Кэролайн, но та опустила голову и побежала к себе наверх. Ох-хо-хо.

– Что случилось?

Мама разгладила ладонями свои серые широкие брюки со стрелками.

– Я говорила по телефону с тренером Лорен. Она сказала, что ты витаешь в облаках и думаешь о чем угодно, только не о плавании. И… ты пропустила тренировку в среду.

Эмили тяжело сглотнула.

– Я подтягивала ребят по испанскому.

– Так мне сказала и Кэролайн. Поэтому я позвонила мисс Эрнандес.

Эмили опустила глаза и уставилась на свои зеленые кеды «Ванс». Мисс Эрнандес была педагогом по испанскому и отвечала за репетиторство.

– Не лги мне, Эмили. – Миссис Филдс нахмурилась. – Где ты была?

Эмили прошла на кухню и плюхнулась на стул. Ее мама была очень рациональным человеком. С ней можно объясниться начистоту.

Она потеребила серебряную петельку в верхней части уха. Несколько лет назад Эли попросила Эмили сходить с ней в салон пирсинга, где она собиралась проколоть пупок, и все кончилось тем, что они вышли из салона с одинаковым пирсингом на ушах. Эмили до сих пор носила эту маленькую серебряную сережку. Потом Эли подарила Эмили наушники с леопардовым принтом, чтобы скрыть пирсинг. Эмили по-прежнему носила их в самые холодные дни зимы.