Не обнаружив других улик, мальчики закрылись в сарае и принялись искать кота. Суровый, но справедливый приговор остался в силе: Черныша поймать, сунуть в мешок и утопить! А кот словно чуял это и целые сутки не попадался никому на глаза.

Закупоренный улей согревало добродушное утреннее солнце, и глина, которой был залеплен леток, побелела, стала походить на штукатурку. Из улья не доносилось ни звука, - никто не гремел, не скребся и не звал на помощь. В тусклое окошко Гедрюс разглядел только залитые воском рамы и спящую ночную бабочку.

"Неужто ОНИ сумели удрать?!" - встревожился Гедрюс и, протерев очки, снял крышку улья.

Вместе с пылью взлетела испуганная моль, донесся слабый запах меда, и в уголке улья Гедрюс увидел сидящего на раме Мудрика. Ученый, по-видимому, нарочно углубился в чтение и не хотел даже смотреть на Гедрюса,

– Эй!
– негромко окликнул тот.
– Ты тут один?

– Нет, - ответил Мудрик.
– Еще мышь есть. Любопытно, почему ты замуровал леток? Ночью нам было душновато.

– Ничего, сейчас проветрится!
– ответил Гедрюс, поискав взглядом мышь.

Ах, вот она где! С одной стороны рамы высовывался длинный хвост, а с другой поблескивал крохотный, с каплю дегтя, глаз да испуганно дрожал ус.

– Мне хотелось вас Януте показать, - стал оправдываться Гедрюс.
– Она хорошая девочка...

– Вот как, тебе хотелось...
– горько усмехнулся Мудрик.
– А если мне не хочется?

– С тобой же ничего не случится... Я тебе три ореха принес и меду на листке... Если чего хочешь - скажи, мигом сбегаю.

– Хочу, чтоб ты сейчас же открыл леток и выпустил нас!

Гедрюс все-таки положил на раму все принесенное с собой и еще раз попытался оправдаться:

– Я у Дилидона просил, объяснял ему, что хочу вас показать двоюродной сестре Микаса... Дилидон, можно сказать, пообещал...

– Знаешь, что...
– захлопнув книгу, сказал Мудрик, - было бы лучше, если ты вообще нас не видел и про нас не знал. Я сам в этом виноват и за это теперь посижу... Всем нам будет наука...

– А мне-то что с того?!
– воскликнул Гедрюс.
– Я вижу, а другие мне не верят, вруном обзывают!

– Всем нам будет наука...
– еще раз пробормотал Мудрик и снова углубился в книгу.

Гедрюс почувствовал себя неуютно, закрыл улей и посмотрел на солнце. Поскорей бы пробило двенадцать!

Двенадцать пробило раньше, чем Гедрюс управился с делами. Ему еще оставалось подать завтрак соне Расяле, а чего она не съест отнести курам и Кудлатику. Надо было нарвать свекольной ботвы и подбросить в корыто свиньям, привязать на другом месте выгона корову, начистить на обед картошки и снять с веревки белье, - но только если начнет моросить.

Небо заволакивали тучи, и Гедрюс, долго не ожидая, стащил с веревки белье, упросил Расяле начистить картошки, а сам помчался к волшебному колодцу.

Когда-то здесь была усадьба. Судя по каменному фундаменту, посреди сада стоял просторный дом, в шесть комнат, с террасой. В саду росли не только фруктовые деревья, но и серебристые ели, туи, высоченные тополи. Но в войну людей не стало, избу снесли, яблони перемерзли, и остался только глубокий колодец, несколько вишен, которые каждый год обрывали дети со всей деревни; туи, обломанные для кладбищенских венков, прибывшие издалека серебристые ели и красавцы тополи, пустившие побеги у самой земли.

Януте он увидел еще издали - она умостилась на верхушке тощей вишенки, стараясь достать последние, изъеденные осами, ягодки.

– Ты совсем как белка!
– похвалил Гедрюс, с завистью глядя на ее ковбойские джинсы.
– У колодца была?

– Была, - ответила она.
– А ты насочинял. Он совсем не отвечает, как ты говорил.

– Да, - согласился Гедрюс.
– Он не всегда и не каждому отвечает... Сейчас попробуем вместе!

Януте выплюнула косточки, одна из которых угодила Гедрюсу за шиворот, не торопясь, слезла с дерева, отряхивая испачканные джинсы, и пошла за Гедрюсом к позеленевшему срубу.

В жутковатой глубине, как живой, сверкнул водяной глаз. Гедрюс почему-то застеснялся крикнуть имя Януте и, наклонясь, укнул:

– У!

– У!
– ответил колодец.

– Ну-у...
– разочарованно протянула Януте.
– А ты говорил - и длинные слова, даже несколько слов повторяет...

– Януте!
– расхрабрившись, крикнул Гедрюс.

– ...уте!
– откликнулось в глубине.

– Гед-рюс вру-нишка! Гед-рюс вру-нишка!
– запела в колодец Януте.

– ...нишка, нишка, - подтвердил колодец.