Спал Гедрюс, тихонько посапывала Расяле, даже Кудлатик, пуская слюну, дремал у конуры, и никто, кроме кур, которые чуть не умерли со страху, не увидел, как во двор опустился Ворон. По его растопыренным иссиня-черным крыльям на землю сползли два пассажира: Дилидон и Мудрик с толстой книгой под мышкой.

– Ух!
– перевел дух Мудрик.
– Признаюсь, мне было страшновато...

– Надо было обеими руками держаться!
– наставительно сказал Дилидон.

– Спасибо за совет! Я обеими руками держал свою книгу.

В последние дни ученый не расставался с толстой книгой, полной всяких тайн, которая называлась научно: "Метаморфозы", что примерно значит "превращения". Пока не улетели в теплые края певчие птицы, Мудрик спешил прочесть ее и узнать, может ли гном, превратившийся в соловья, снова обернуться гномом. Иначе говоря, есть ли надежда вернуть в отряд Живилька.

Мудрик, конечно, не терял бы времени на полеты, но он знал, что вот-вот начнутся дожди, и искал удобный уголок, где бы можно было засесть за книгу.

– Вот, - показал Дилидон улей.
– Пустой. Наскребешь воска, сделаешь свечу - чем не читальня?

– Посмотрим!
– сказал Мудрик, направляясь к улью.

А Ворон потопал пешком к Гедрюсу, встал в тени яблони и, склонив голову набок, уставился на спящего мальчика. Ворон сразу почуял, что именно снится Гедрюсу, но по своей неразговорчивости только вздохнул и улетел в лес.

Дилидон сорвал травинку, подошел к Гедрюсу и пощекотал ему ухо. Гедрюс, не просыпаясь, хлопнул по щеке рукой, отпугивая муху, и тут же подумал: "Уж, верно, Расялины шутки!.." И, не открывая глаз, сказал:

– Чеши отсюда... Знаю, кто это!

– Гедрюкас!
– негромко позвал его Дилидон. Гедрюс вскочил. "Вот удача и вот незадача! Есть гном, но нету шапки!"

– Что с тобой?
– спросил гном. Он понял, что Гедрюс задумал неладное.

– Приснилось что-то, - ответил тот.
– Я и сейчас не верю, неужели это ты?

– Я...
– ответил гном.
– И Мудрик здесь, только он занят. Послушай, - Дилидон подошел к нему еще поближе, - ты не можешь сегодня, когда стемнеет, незаметно выйти из дому?

– Могу, - ответил Гедрюс.
– Через окно чулана. Как только Расяле заснет - могу уйти и вернуться, когда захочу.

Узнав, что ему придется вечером делать, Гедрюс собрался с духом и спросил: может, гномы могли бы, если не все, то хоть некоторые показаться Януте, двоюродной сестре Микаса-Разбойника? Она очень красивая, добрая и вообще совсем другая...

– Не знаю, - поморщившись, ответил Дилидон.
– Мы сейчас очень заняты, и пока не посоветуемся... Просто не знаю, - повторил он.

Тут из улья вылез пропахший воском Мудрик и весело воскликнул:

– Чудесно! Даже окошко есть. Я там и свою книгу оставил.

И сдержанно кивнул - поздоровался с Гедрюсом. Тот тоже кивнул и потупился: побоялся, как бы гномы не поняли по глазам, что он задумал...

Расяле днем выспалась и вечером так развеселилась, что стала рассказывать, как ее доктора просвечивали, как гипсовали ногу да как медсестра хвалила ее за терпение... Гедрюс рассердился и строго потребовал, чтобы Расяле спала. Она притихла и только шепотом разговаривала сама с собой да напевала песни гномов. Было ясно, что скоро она не заснет. Гедрюс, испугавшись, что сам может ненароком задремать, отбросил подушку и свесил с кровати ногу.

Через час, когда Расяле затихла, он осторожно спустил вторую ногу, встал... А тут, как на грех, завизжали половицы, настланные после пожара... Замирая на месте от каждого звука, Гедрюс тихонько оделся, на коленях переполз через скрипучую кровать и, даже вспотев от напряжения, выскочил в окно - прямо в палисадник, где уже играл на все голоса ночной оркестр кузнечиков.

У хлева приветливо тявкнул Кудлатик, Гедрюс цыкнул на него и пустился бегом в сторону хутора Микаса-Разбойника.

"Хорошо, что у них собаки нет!" - запыхавшись, подумал полуночник. Светила полная луна, и было хорошо идти мимо дымящегося теплого озера. А дорога упорно сворачивала в черный лес, и Гедрюсу стало жутковато. Он вытащил фонарик, но батарейки уже почти сели, и лампочка едва мерцала, словно сигарета на ветру. Гедрюс пожалел, что не взял сестрин костыль. В темноте его не отличишь от ружья.

"Ладно, - успокаивал он себя.
– Лес скоро кончится. Надо поберечь батарейку". И сунул фонарик за пазуху - говорят, от тепла он подзаряжается...

И вот Гедрюс уже на хуторе Микаса. В избе еще светится окно. Слышна музыка. Родители Микаса, видно, еще смотрят телевизор. Надо спешить - перед тем как лечь, им еще вздумается обойти хутор. Услышат крики утят, прибегут в сарай и вместо лисы застанут Гедрюса... Что он им тогда скажет?

Прислонившись к стене хлева, Гедрюс минуту колебался, закончить всю операцию сейчас или обождать, пока в избе не погасят свет и не пойдут спать. Но перед сном они, конечно, выключат телевизор. Значит, пока слышна музыка, Гедрюс может смело действовать. А если она замолкнет, придется где-то спрятаться и переждать.