– Хоть ты и ученый, и все знаешь, все равно я тебя сильнее!

Мудрик молчал...

Ко всем выдумкам Гедрюса, из-за которых Януте, обидевшись, убежала домой, прибавилась и еще одна неприятность: на опушке леса она сорвала несколько поздних переспелых земляник, всыпала ягодки в рот и перекусила вонючего лесного клопа.

"Во всем этот хвастун Гедрюс виноват!" - окончательно рассердилась Януте и всю дорогу до дома отплевывалась. Зачем она пошла к этому похвальбушке? Вот вернется домой и скажет мальчикам, кто прошлой ночью лисят выпустил... Раз Гедрюс такой врунишка - не грех и ей соврать.

А мальчики дома рыскали по сараям, лазили на чердаки и ласково звали кота Черныша. Микас-Разбойник не выдержал и стал сосать сало, которое взял на приманку, а о коте - ни слуху ни духу.

– Хитер зверюга!
– сказал Джим и бросил тряпку, которую они собирались накинуть на кота, едва тот возьмется за Микасово сало.

– На воре шапка горит, - добавил Разбойник.
– Если не виноват, не прятался бы.

А кот между тем шмыгнул из малинника, в котором он, по-видимому, отсыпался, и прямо к Януте... Она девочка ласковая, если не угостит, то хоть погладит. Да еще в шею клещ впился, зудит немилосердно, хорошо бы кто почесал...

– Дженни!

– Януте!
– наперебой закричали мальчики.
– Держи!

– Хватай! Не выпускай!

Если бы не клоп и не вранье Гедрюса, Януте ни за что бы не послушалась. "Беги, котик!" - сказала бы да еще в ладоши захлопала. А теперь присела, погладила, почесала Чернышу загривок, а потом хвать!
– обеими руками и держит.

Черныш, почуяв недоброе, перестал мурлыкать и попытался заглянуть Януте в глаза. Сомнений не было: добрая Януте предала Черныша. А сколько раз он ей мурлыкал!.. Сколько раз ластился к ногам!..

Поздновато Черныш выпустил когти. Джим и Микас уже притащили торбу, в которую они складывали улов, и, как кот ни царапался, он все равно оказался в мешке, где уже лежал припасенный заранее камень.

ЭЙ, ПРЯЧЬТЕСЬ!

Завязывая торбу бечевкой, Джим почувствовал боль в руке и увидел, что Черныш в кровь его исцарапал. Микасу-Разбойнику тоже досталось, и он обзывал Черныша гадиной и дьяволом. Они бы тут же его и утопили, но из избы вышла Микасова мама и позвала всех на молодую картошку с грибами.

Оставив торбу с обреченным котом под кустом жасмина, дети умчались в избу. Януте, напомнив мальчикам, чтоб помыли руки, стала рассказывать, что Гедрюс развел в улье мышей, а хвастается, что держит там гномов.

Между тем кот в сумке созвал на помощь всех своих знакомых со двора. Услышав, что истошно мяукает "серый камень" (так ему поначалу показалось), к сумке осторожно приблизился петух. Вслед за ним прибежали две курицы.

– Ко-ко-ко-о! Кот!
– сообщил им довольный петух.

– Поддай ему! Поддай!..
– заорала одна горластая курица.

Тут и Хромуша пришла глянуть, с чего это раскудахталась крикливая соседка.

Ах, это кот в мешке... "Да, этот Черныш - темная личность", подумала она, но по доброте сердечной посоветовала курам оставить кота в покое - и так его дни кончились.

Когда все трое после сытного обеда вышли во двор, чтобы осуществить казнь, то заметили, что вместе с картошкой и грибами они, видно, съели и ненависть к Чернышу. Мало того, увидев, что вокруг мешка толпятся и злобно кудахчут куры, им стало очень жалко кота. Но ни один не посмел в этом признаться.

Януте, сказалась уставшей - кота топить она не пойдет. Она попросила их нести мешок аккуратно, не размахивать, а взять снизу, чтоб камень не отдавил Чернышу хвост или лапку.

Микас так и сделал. Кот устроился удобнее и, осоловев от запаха рыбы, которым была пропитана торба, даже дружелюбно замурлыкал.

Поначалу они направились к озеру, но Микас напомнил, что в озере котов не топят и что отец велел бросить его в торфяное болото. "До болота порядочный кусок, - думал Разбойник.
– Пока доплетемся, может, что-нибудь придумаем". Сперва кота понесет он сам, потом передаст Джиму, тот увидит, какой Черныш теплый и ласковый, и обронит доброе слово, Микас подхватит, и еще все может быть... Возьмут да и решат вообще Черныша не топить.

"Хм...
– ломал голову и Джим.
– Можно хвастать, если поймал лису, попал из лука в ворону или даже в воробья, а утопишь кота - и не похвастаешь..." Но, увы, приговор вынесен, преступник пойман, и Джиму, как предводителю, стыдно показаться перед Микасом бабой и слюнтяем.

– Знаешь, - сказал он, вспомнив, что рассказывала Януте, когда они мыли руки.
– Давай пустим Черныша в Гедрюсов улей! В этот гномятник... Вот будет потеха!

– Вот это мысль!..
– изобразил удивление Микас.
– Давай только вечера дождемся. Теперь там Расяле со своими костылями.