— Завтра, — строго сказал Вася. — После обеда. Допустим, в четырнадцать два нуля.

Судя по физиономии. Уфимский только собирался Приступить к заданию.

— Горчаков, будь человеком! — взмолился он.

— Человеком? — переспросил Вася. — Да, это мысль.

И пошел прочь, оставив Уфимского в состоянии глубочайшего недоумения.

После синицынского открытия Вася в свободное от службы время только тем и занимался, что выяснял: чем он отличается от человека? Когда чиркнул ножом по пальцу — выступила кровь, и Вася зализал царапину совершенно по-человечески. Он попытался вспомнить, были ли у него в жизни такие травмы, чтобы пришлось обратиться к врачу, и ни одной в памяти не обнаружил. Игорь был прав — ему неслыханно везло. Даже когда лодка на Берладке опрокинулась. Всех побило о коряги, всех ободрало, когда выбирались на берег. Один Горчаков отделался тремя глотками холодной воды, совершенно не повредившей пищеварению.

Нереал в должности следователя угрозыска... Или тульпа? Будь он неладен, этот Синицын, подумал Вася, вот теперь ходишь и думаешь на два фронта: правое полушарие делами занимается, а левое за ним подглядывает и анализирует, не вылезет ли чего нереального...

Если отвлечься от этой умственной заморочки, был Вася человек человеком. И котлеты с картошкой поедал вполне по-человечески, и брился, и даже тень отбрасывал — проверял дважды, при солнечном и искусственном свете.

Естественно, стажер Уфимский ни сном, ни духом не ведал, что в управлении внутренних дел завелся потусторонний сотрудник, и кто? Замечательный мужик Васька Горчаков! И потому он взялся за свое задание без всякого трепета, а только с некоторой обидой — вот ведь какой груз на его плечи взвалили, а лавры кому?

Вася дал Уфимскому старый адрес Ротмана и поручил составить список всех окрестных жителей в возрасте за сорок, которые могли бы быть потенциальными соперниками Ротмана в борьбе за Машкину благосклонность. Естественно, за четверть века многие разъехались, кое-кто и за границу ухлестал. Уфимский сделал все, что может сделать за сутки один человек, обремененный и другими важными делами, в том числе активной личной жизнью.

К четырнадцати два нуля список лежал-таки перед следователем Горчаковым. Против каждой фамилии имелся адрес и, по мере возможности, теперешнее социальное положение. Кроме того, Уфимский узнал от бабок, что между Колесниковой, которая на самом деле Ширинкина, и Ротманом был какой-то юношеский роман, и даже витала в дворовом воздухе идея начистить Ротману морду, но как-то обошлось.

Вася ужаснулся длине списка и вздохнул по тем временам, когда драки между парнями были исключительно из-за красивых девочек. Сам он не мог вспомнить, чтобы воевал за чью-то благосклонность, да и много чего не мог вспомнить. Обычно его это не беспокоило — хватало сегодняшней жизни и текущих дел. Но в последние дни он словно нарочно отмечал моменты своего несходства с людьми и где-то в душе ставил унылые галочки. Хотя чего уж плохого в том, что семнадцатилетний Васька никому после дискотеки не расквасил носа, объяснить сегодняшний Василий Федорович не мог. Но полагается соплякам устраивать дурацкие разборки, а в его жизни этих разборок не было... Да и семнадцати лет, судя по всему, тоже не было...

Вася внимательно изучал список. Некоторые кандидатуры отмел сразу — тех мужчин, кто в жизни добился успеха. Ну, скажем, зачем владельцу лучшего в городе казино связываться с магией и мастерить для убийства Ротмана нереала? Ему проще и дешевле нанять обычного киллера.

Но вот его взгляд зацепился!..

Вася переворошил в голове все бумаги, имевшие отношение к делу киллера-нереала. Некий протокол допроса встал у него перед глазами, как живой. Вася полез в папку и уверенно вытащил на свет показания одного из соседей Валентина Башарина, которого звали... которого звали...

Борис Жуков!

И в списке соперников — Борис Жуков!

Ниточка?..

Она самая!

Вася чуть не подпрыгнул на стуле. Он нашел того, кто явно имел отношение к изготовлению нереала! Того, кто, судя по всему, был родным папочкой этого великовозрастного младенца!

Вот теперь, подумал Вася, осталось только грамотно провести допрос! Если в башке у нереала — жуковские географические воспоминания, то появляется шанс догадаться, куда подевался бедолага, где отсиживается! И из этого вытекает другой шанс — что удастся бедолагу там отыскать, вывезти из города, укрыть в надежном месте и понемногу приспособить к нормальной жизни!

Откопав телефон жуковской тещи, Вася позвонил и просил передать, чтобы зять, кровь из носу, явился завтра с утра в кабинет к следователю Горчакову!

И, естественно, никакой Жуков ни в какой кабинет не прибыл.

Вася позвонил еще раз. Теща извивалась и так, и сяк, на сей раз уже не ругая, а выгораживая подлеца зятя. Она клялась, что от сегодняшнего выхода на работу зависит вся Борькина карьера.

— А где он у вас трудится?

— А в сфере торговли... — туманно и весомо отвечала теща, и тем выдала свой более чем почтенный возраст. Давно прошли те времена, когда труженик в сфере торговли был гордостью семьи и кормильцем-поильцем-одевальцем.

Вася пригрозил всеми доступными карами.

— Вы скажите, что речь идет о его лучшем друге, о Башарине! — напомнил он. — Речь идет об алиби Башарина, ясно?

— Скажу, скажу непременно! — пообещала теща.

Может, сказала, а может, и нет. Во всяком случае, Жуков проигнорировал еще два приглашения на беседу

Вася в полнейшей ярости уже хотел доставить его в управление внутренних дел на патрульной машине. Вовремя удержался — перепуганный Жуков мог наговорить о Башарине лишнего, накидать идиотских заявлений и версий при посторонних, а расхлебывать этот бред кому? Следователю Горчакову!