— Так как же — есть на примете какой-нибудь пустой склад, ангар, каземат?

— А есть! — воскликнул дед Эфраим. — Очень даже подходящая нора! И ежели чего — там живенько можно запоры на дверь набросить!

Епископ нехорошо усмехнулся.

Вдруг его осенило.

— Бомбоубежище, что ли?

— Оно самое!

При воспоминании о бешеном крокодиле Епископ чуть дара речи не лишился. Но Эфраим смотрел на него весело, даже радостно, и если вдуматься — виновато ли бомбоубежище, что маразматик-завхоз приютил там безмозглую рептилию? Сейчас рептилия щелкала зубами в более подходящем месте, а бомбоубежище, имевшее, правда, три входа, но изолированнное от мира мощным слоем бетона и земли, было для переговоров с инкубами вполне подходящей территорией. Инкубы то ли не любили, а то ли действительно не умели проламываться сквозь стенки. Сколько Епископ слыхал про них, они предпочитали открытые окна, двери и печные трубы, возможно, в современных домах не брезговали вентиляцией.

— Чтоб он сдох, этот Серсид... — проворчал Епископ. Дед Ворон понял без комментариев. Имелось в виду — если бы не Серсид, укравший у Таира противоинкубное заклинание, жили бы себе Епископ с птенчиками и не тужили, с “Древнерусской школы ведической реабилитации” кормились, с гадальных салонов! Так нет же — в высокие сферы понесло! В политику!

— До новолуния еще два дня, — сказал дед, — пост подержать бы не мешало.

Треугольник проявления, на который следовало накладывать заклинание, полагалось создавать лишь на растущей луне, идеальный вариант — в пятый или седьмой лунный день. Но была еще одна закавыка.

— В тот раз мы знаешь почему пролетели? — спросил Епископ. — В четверг работали, а надо было в среду. Ну-ка, ну-ка, что там календарь говорит?

Он достал из дорогого органайзера глянцевый календарик и повел ногтем по строчке цифр. Дед Ворон вытянул шею и, как ни странно, первый сообразил, какая им выпала удача.

— Пятый день, среда! Ну! Ну!..

— Это — знак! — убежденно произнес Епископ. И на лице его был некий надзвездный восторг.

Но судьба, побаловавшая магов таким трогательным совпадением, очевидно, не хотела надзвездных восторгов. Возможно, они ей казались смешными. И потому в кармане епископского плаща сразу же запиликала мобилка.

Птенчики сообщали, что объекты ведут себя по меньшей мере странно — похоже, что они гоняются по “Отчему дому” друг за дружкой.

— Задание отменяется! Возвращайтесь немедленно! — приказал Епископ. — С сегодняшнего вечера — пост!

— Строгий? — уточнил озадаченный Алконост.

— Наистрожайший!

И, не желая слушать стонов и причитаний, Епископ нажал на кнопочку с изображением красной телефонной трубки.

Пост — это значило, что сегодняшний ужин в “Арагви” отменяется.

И, главное, именно в день, когда последний гадальный салон покорно отстегнул проценты своей магической “крыше”!

Время, оставшееся до вызова инкубов, дед Ворон и Епископ провели с большой пользой.

Дед ежевечерне начитывал на Епископа разнообразные обереги и контролировал, четко ли тот произносит заклинание. Оно прямо-таки отскакивало от зубов. И все пассы совершались должным порядком.

Кроме того, обновлялись амулеты и талисманы, Епископ нарисовал и освятил себе новый защитный фармадак, в пятницу до полудня купил без торговли пять зеркал — по одному на рыло. Это условие — “без торговли” — передававшееся из века в век, его всегда несколько смущало. Ведь покупка в магазине заведомо не предполагает торговли, а на базарах зеркала не продают. Хорошо, дед Ворон вспомнил про барахолку, где старики и старухи выкладывают на газетках всякую копеечную дрянь и теоретически имеют право и даже обязанность торговаться. Два дня пришлось туда ездить за несчастными зеркальцами пять на семь сантиметров! Зеркала были должным образом наговорены и зашиты: Епископу — в пиджак, птенчикам — в куртки, а дед Ворон взял свое и обещал приспособить так, как ему удобнее.

За сутки до нужной среды Епископ и Алконост вышли на связь с инкубами. Приглашение было передано, однако ответ не прозвучал, и до последней секунды, до самого прихода в бомбоубежище, Епископ нервничал — инкубы могли и проигнорировать призыв.

В бомбоубежище тоже попали не сразу — завхоз дергался, возмущался прошлым визитом и никак не хотел давать ключи. То есть хотел, но за другую цену.

Но и деньги были отстегнуты, и ключ получен, и дверь в полную темноту распахнулась, и тревожный холодок оттуда повеял...

— Эфраим! Куда ты подевался? — негромко позвал Епископ.

— Выключатель ищу, — отозвался дед Ворон. — Где-то здесь, чувствую...

— Не надо, — попросил звонкий женский голосок.

— Вы уже тут? — удивился Епископ, хотя удивляться-то как раз было нечему, ибо инкубы и суккубы перемещаются быстро и проникают во всякое замкнутое и не снабженное охранными знаками помещение. А бомбоубежище в Доме колхозников ни святой водицы, ни ладанного каждения, ни можжевеловых веток над входом, ни образов угодников вовеки не знавало.

— Мы тут, — согласился другой голос, не понять, мужской ли, женский ли. Но Епископ со свитой и не пытались. Возможно, правы были некоторые авторитеты, и загадочные сущности, высасывающие из мужчин и женщин энергию при плотском слиянии, могли менять пол по обстоятельствам...

— Так сядем за стол переговоров? — осведомился

Епископ.

— Сядем, — отвечал третий голос, уж точно — мужской. — С кем имеем честь беседовать?

— Епископ черной магии Корнофор, — представился Епископ. — Посвящение всех степеней, с седьмой по первую. Мои ученики — Сирин, Гамаюн и Алконост, “Древнерусская школа ведической реабилитации”. Господин Эфраим Ворон.