— Видите ли... — Вася решил показать мне, что он отважнее, но неловкость-то девать было некуда! — Мы столкнулись со странным явлением. Оно похоже на то, что в вашей литературе называется “инкуб”. И мы читали ваше интервью. Скажите, пожалуйста, может ли быть, что в наше время в городе орудует инкуб?

— Вполне! — без тени сомнения заявил Астралон.

— Не черт с рогами, не Мефистофель, который соблазняет Маргариту...

Я вздрогнул. Маргарита!..

— О черте с рогами никто и не говорит... — донеслось словно с соседнего этажа. Очевидно, я ненадолго отключился. — Речь может идти о так называемых полевых формах жизни...

Полевыми бывают ромашки, подумал я, и маргаритки... Нет, маргаритки — луговые... Почему же она не звонит, маргаритка моя луговая, почему звонила весь вечер и даже часть ночи, а потом больше не захотела, почему?..

— Нет, тут речь не об астральных или эфирных телах, — толковал Астралон, а Вася слушал. — Вот наши тела состоят из молекул, так? А у них все на уровне элементарных частиц. Или даже на нейтринной основе.

Ого, подумал я, ничего себе маг!

— Эти существа представляют собой поле или состояние элементарных частиц, если для вас так важны научные формулировки. Они, вероятно, могут свободно проникать сквозь другие тела и предметы, пропускать свет...

— Так это же призраки! — обрадовался Вася. — А нам нужен инкуб!

— Погодите, я хочу завершить свою мысль. Есть еще микролептонные поля. И даже существует аппаратура для наблюдения за ними. И проводились опыты. Вы никогда не пытались представить себе, скажем женщину — в натуральную величину и со всеми подробностями?

— Ну, представлял, — честно ответил Вася. — Но, скажем так, в определенной обстановке.

— Так вот, в ту минуту, когда ваше воображение рисует вам женщину, возникает так называемый микролептонный кластер, — убежденно произнес Астралон. — То есть сгусток, что ли, на который аппаратура реагирует. Раньше, еще в прошлом веке, это называли эктоплазмой — почитайте Конан-Дойла!

Мы с Васькой переглянулись — про Шерлока Холмса все, что написал сэр Артур, прочитали, но насчет эктоплазмы там вроде ничего не было...

— Его статьи по спиритизму, — сжалился над нами Астралон. — Итак, силой мысли вы можете создать микролептонный кластер, но будет ли он существовать дольше, чем одна — две секунды, — это уже зависит от ваших способностей. Дело в том, что ваше же воображение довольно быстро этот кластер разрушает. Вы не концентрируетесь на образе, вам в голову приходят другие образы, а этот, как правило, гибнет.

— Почему — как правило? — заинтересовался Вася.

— Потому что есть люди, способные его удерживать довольно долго... — маг помрачнел. — Дольше, чем им самим бы этого хотелось. Погодите...

Он замер, сдвинув брови, резко встал и сделал рукой вот этак — ладонь вперед, чтобы собрать наше внимание в центре этой самой ладони.

— Подойдите к стойке, возьмите что-нибудь и садитесь за соседний столик! — приказал Астралон, цапнул книгу и вместе с ней исчез. Ну, не совсем исчез — вполне заметно кинулся в ту самую дверь, откуда раз в два часа появляется бабка с мокрой тряпкой, чтобы обтереть столики.

Васька тоже вскочил — очевидно, их там, где он служит, натаскивают именно на такую реакцию: делай, как я! А я человек штатский, мне такие быстрые телодвижения вредны.

— Пересаживайся, идиот... — прошипел Васька.

Очевидно, какая-то опасность все же была. Я переместился.

Васька мгновенно очутился у стойки. Что он там мог выбрать, о бессмертные боги, что? И ведь то, что он принесет, нам придется есть!

Я знаю много. Я знаю, как стряпать при помощи утюга. Когда вырубили газ и оказалось, что дома нет ни электрочайника, ни плитки, ни самовара, я исхитрялся кипятить воду на поставленном вверх подошвой утюге и на нем же жарить гренки из белого хлеба. Я могу одним батоном и заплесневевшей коркой сыра накормить шесть человек. Но как варят кислый кофе — я не знаю! Честно говоря, и знать не хочу.

Я к тому, что кофе, невинный черный кофе, который притащил Васька, в рот взять было невозможно. Наверно, в этом заведении и водка бы прокисла...

А бутерброды с сыром, которые он выбрал за относительную безопасность, были старше самого Васьки лет этак на полтораста.

Он как раз ставил эти смертоносные бутерброды на столик, к которому я плюхнулся, когда в “Анжелике” возник еще один посетитель.

Это был грязненький дедок из тех, кто собирает по мусорникам стеклотару. В огромной клетчатой пластиковой сумке, которую он приволок с собой, позвякивала именно стеклотара. И он взором профессионала прогулялся под столами.

Удивительно было, что буфетчица, уже собравшаяся уходить в кухонно-складские дебри, не обратила на него ни малейшего внимания. Хотя сбор стеклотары был, как мне кажется, скорее прерогативой бабки с мокрой тряпкой.

Маленький, беспредельно вонючий дедок увидел что-то подходящее как раз у крайнего стола — у того, где мы только что сидели с Астралоном. Он без стеснения поспешил туда и стал тыкать палкой куда-то под столик, как/ бы пытаясь достать и выкатить нечто круглое. И достал, и нагнулся, чтобы изучить добычу, но это, наверно, была не стеклянная, а пластиковая бутылка, а их в тарных пунктах не берут. Разочарованный дедок выпрямился — и долю секунды, миллиардную долю, смотрел при этом в книгу с красной обложкой.