Он хихикнул. А потом сунул руку к себе в сумку, достал горсточку не пойми чего и широким жестом выкинул это самое на пол.

Мы с Васькой, как оболваненные кролики, следили за грязной морщинистой лапой. То, что там было, вылетело, рассеялось по полу — и вдруг оказалось, что это брызги жидкости.

Дед подхватил сумку и резво двинулся к выходу.

Мы переглянулись.

Что-то изменилось в подвальчике, воздух сделался другим, что ли?

Из кухонно-складских дебрей выглянул Астралон. Он оглядел помещение, в два прыжка оказался возле нас — и дал деру! У самых дверей повернулся и негромко приказал:

— За мной!..

Васька оказался умнее меня. А может, не умнее, а более управляемым. Если бы он не научился быстро и беспрекословно выполнять приказы — его бы давно уволили. Поэтому он вскочил и кинулся к выходу сразу.

А я — птица свободолюбивая. Я подчиняюсь с большим трудом.

И именно поэтому я не бежал, а шлепал по “Анжелике” под пронзительный визг буфетчицы. Потому что из всех щелей выступила и забила широкими плоскими струями вода!

Пока добрался до лестницы, ведущей из подвальчика, промочил штаны чуть ли не по колено!

Вася ждал меня в стойке бегуна, схваченного фотокадром: локти прижаты к бокам, шея вытянута, весь исполнен нетерпения.

— Он — там, задворками чешет! Ты — за ним, я-за дедом! — распорядился Вася. — Вон он уходит!

Имелось в виду, что мне поручен Астрален.

Но со мной произошло примерно то же, что с новорожденным утенком. Если ему, когда он только-только вылупится из яйца, показать вместо пернатой мамы любой другой движущийся предмет, то он за тем предметом и пошлепает. Поэтому когда Вася с высокого старта рванул следом за старикашкой, я как мог понесся следом. И надо признаться, что мокрые штанины очень неприятно хлопают по ногам! И сундучная сумка с тремя объективами тоже легкости бегу как-то не придает.

Зловредный дедок чесал перед нами ровненькой рысцой-трусцой, но клетчатая сумка куда-то подевалась. Я, не так уж далеко отбежав от “Анжелики”, сперва потерял из виду его, а потом и Ваську И встал, как вкопанный, соображая — а куда же я, собственно, бегу?

Тут-то и увидел я опять этого дедка. Он, непонятным образом проскочив мимо Васьки, уже чесал в противоположную сторону. И увидел меня.

Дед узнал меня, более того — он понял, что я его преследую! Почти не притормозив, он сунулся ко мне и сказал: “Га-а!”

С этим односложным и ни малейшего смысла не имеющим словом из его пасти вырвалась горячая струя густейшей вони. Она еще и плотностью обладала, потому как я ощутил буквально удар в нос!

Конечно же, я шарахнулся. Дедок понесся дальше со скоростью, даже неприличной для пожилого человека. Он обернулся и что-то увидел за моей спиной. Что-то, по всей видимости, очень страшное.

Припустил он, как спринтер-олимпиец.

Прямо перед моим носом возник Васька. От него разило, как... как... как от скотомогильника, наверно...

— Вот тварь вонючая! — и он добавил слова, которых я не ожидал от него услышать. — Развернулся на полном скаку, понимаешь! Куда его понесло?

Впервые в жизни я осознал, что такое азарт погони.

— Туда! — показал я рукой.

— Назад в “Анжелику”, что ли? — и, не задумываясь, логично ли это со стороны зловонного дедка, Васька устремился к “Анжелике”.

Там вовсю разворачивалось стихийное бедствие. Пока нас не было, вода поднялась чуть ли не до стойки. Из глубины подвала неслись страшные крики — надо полагать, тонули вековые запасы кислого кофе. Народ собрался у окон, заглядывал и комментировал. Даже спорили — когда приедет аварийка? И с особым наслаждением считали вскарабкавшихся на столы мокрых крыс!

— Что он такое сделал? — Васька повторил этот жест, классический жест сеятеля, с картины... тьфу, чья же это картина?..

— Магия, — округло разведя руками, сказал я.

Прохожие от нас шарахались.

Человек, способный выдуть такой мерзкий и прилипчивый аромат, должен быть взят на особый учет Министерством обороны, подумал я, и использоваться для разгона кавказских мятежников.

— Магия! — злобно повторил Васька. — Мало нам было инкуба?

Тут к “Анжелике” торопливо подошел парень в черных штанах и длинной черной майке, трепыхавшейся, как будто под ней не было даже скелета, а один позвоночник, раздвинул толпу и, присев на корточки, посмотрел вовнутрь. Я бы и не подумал обратить на него особое внимание, но Васька буквально стойку сделал, как сеттер с поднятой лапой. В общем-то, что тот парень присел на корточки, мне Васька потом сказал.

По Васькиным данным, этот гражданин выпрямился, решительно пошел ко входу в “Анжелику” и стал туда неторопливо спускаться. Совершенно не беспокоясь о том, что рискует утонуть. И как-то так получалось, что стоило ему поставить ногу в черной кроссовке на ступеньку, как от этой ступеньки откатывала вода.

Васька видел это своими глазами — он, бросив меня в мокрых штанах, кинулся следом за тем парнем. Он даже шагнул на еще влажную лестницу — а парень между тем уже стоял на полу и задумчиво следил за уползающей в щели водой.