— Помните, вы толковали про микролептонные кластеры? — напомнил ему Вася. — Мне нужна информация о двойниках. Все, что найдется!

И, выключив мобилку, сказал:

— Про инкубов мы уже кое-что знаем, а про двойников — пока нет. Вот черт, еще и двойник сюда пристегнулся!

Тут дверь распахнулась. На пороге стояли Имант и Леонтина.

— Т-т-т! — сказал Имант, уставя перст прямо Ваське в переносицу — Т-т-т-т-т!

После чего повернулся к Леонтине, потыкал себя тем же перстом в пузо, потом им же — в воображаемое облако и, наконец, стал шумно принюхиваться.

— Это что еще такое? — изумился Васька.

— — Это ясновидящий, — сообщил я. — Видишь ли, для полноты картины нам тут не хватало только глухонемого ясновидящего. Вот он и прибыл.

— Ага... — произнес Васька. — Вижу.

— Вы можете убедиться, — вмешалась Леонтина, обидевшись за своего подопечного. — Он сейчас скажет, что здесь было до его прихода.

Она подергала Иманта за рукав, призывая таким образом сосредоточиться. Обвела рукой комнату. Показала ему свои наручные часы, сделав пальцем над циферблатом круг против хода часовой стрелки. Пантомима была понятна даже нам со следователем Горчаковым.

Имант кивнул, обвел взглядом помещение и заинтересовался “Шамбалой-Плюс”. Далее последовало ее полнейшее разоблачение. Цыган пожал плечами, потом сделал пальцами так, как делают обычно, изображая финансы. Следующим движением он показал, как в воздухе растет, раздуваясь, мешок финансов. Наконец он помотал головой и явственно произнес: “Тьфу!”

— С этим предметом были связаны денежные замыслы... — начала было Леонтина, но Имант явно учуял что-то более важное.

— Т-т-т-т-т-т-т! — затарахтел он, вознося руки к потолку — Т-т-т-т-т-т-т!

И кинулся бежать прочь, а Леонтина, ни словечка не произнеся, — за ним следом. Так они и вымелись из салона “Инферналь”.

— Ясновидящий, говоришь?.. Ну-ну...

— Так он же и догадался, что в редакцию “Отчего дома” ворвался инкуб!

— Нереал... — пробормотал Васька. — И точно, была ведь там попытка мордобоя... Вот бедолага... Пошли!

— Куда?

— В “Светофор”. Должен же я понять наконец...

— Что?

— Все!

Астралон отнесся к нашей просьбе без лишнего энтузиазма. Чрезмерно себя не перетрудил и прихватил на свидание всего лишь толстый блокнот. Красной книгой, видно, решил не рисковать.

— Вот что мне удалось обнаружить, — сказал он, когда мы встретились. — Сперва — воспоминания баронессы Юлии фон Гильденштуббе. Классический случай патологического раздвоения. События относятся к одна тысяча восемьсот сорок пятому году.

— Ax! — сказал я, увидев мысленным взором портрет Жорж Санд с прелестной прической того времени, с ровненьким пробором и гладкими черными крылышками волос, прикрывающими ушки. Почему-то сейчас эта прическа просто изуродовала бы большинство женщин, а тогда в ней было удивительное очарование.

— Ах, ах, — согласился Васька. — Ну и что она, эта баронесса? Раздваивалась?

— Нет, но каждый день видела это своими глазами. Она училась в пансионе для благородных девиц, и там у них была классная дама... — Астралон заглянул в блокнот с выписками. — Эмилия Саже, француженка из Дижона, если это имеет значение. Пансион, значит, был в Лифляндии, недалеко от Риги. И эта Эмилия однажды явилась на урок, так сказать, в двойственном числе. Основная Эмилия стояла у доски и говорила, а двойник толокся рядом и повторял движения. Кстати, и в столовой он тоже появлялся. Эмилия сидела и жевала, а двойник торчал у нее за стулом и тоже Шевелил нижней челюстью.

— Как они там только все не спятили? — удивился

Васька.

Я не удивлялся. Нервы у девчонок от двенадцати до восемнадцати покрепче будут, чем у спецназовца. В тех частых случаях, когда они визжат от ужаса, речь может идти только о придуривании друг перед дружкой. Наши девчонки достаточно закалены ужастиками, дискотеками и прессой. А те были закалены предрассудками. Усадьба без привидения считалась какой-то несолидной.

— Я выписал то, что действительно важно, — Астрален перевернул страничку. — Вот. Состояние Эмилии Саже в тот момент, когда она сотворяла двойника. Цитирую! “Пансионерки посмотрели в сад и увидели там Эмилию около той же клумбы, продолжавшую работать лопатой, но вместе с тем заметили, что она двигалась медленно, точно больная или сонная.” И в тот же момент двойник появился в комнате и уселся в кресло. Как-то его даже попытались потрогать. Ощутили некоторое сопротивление! По описанию девочек, как от прикосновения к кисее или крепу.

— Что такое кисея или креп? — честно спросил Васька.

— Из них платья шили. И еще был траурный креп... — я мучительно вспоминал подробности, но они, , как на грех, завалились в самую дальнюю извилину.

— Ткань, что ли? — догадался Васька. — Значит, это была плотная субстанция?

— Я думаю — как когда. Однажды кто-то из девочек нечаянно прошел сквозь двойника. В общем, выводы таковы. Двойник из Эмилии, как правило, выделялся, когда она о чем-то задумывалась, уходила в себя. Чем реальнее и активнее делался двойник, тем слабее становилась сама Эмилия.