— И когда же Башарин был у вас в последний раз?

— Когда?

Я не имел намерения подслушивать. Но если полчаса наслаждаешься исключительно диалогом пистолета и винтовки, то даже таблица умножения, не к ночи будь помянута, покажется тебе сонетом Петрарки.

Двое за жестяной стенкой устроили возню над карманным календарем. А потом тот, что .отвечал на вопросы, сказал, что у него больше нет. времени. Что клиент ждет. И выслушал благодарность за содействие.

Стрелок Башарин, долбил я, эй ты, стрелок Башарин, заблудившийся в моих извилинах! Выдь, покажись на свет Божий! Или ты не стрелок вовсе?

— Вот что у нас получилось, — сказал голос номер раз. — Это, извините, должно быть оформлено как протокол допроса. Вот тут распишитесь, что с ваших слов все верно.

Сафари внес поправку — мол, прогресс с Башариным случился за полтора месяца занятий. Почему-то это для него было важно. После чего гениальный инструктор с представителем власти и распрощался.

Я видел его не то что краем глаза, а вообще непонятно чем, когда он подошел к стойке, заглянул на кухню, никого там не увидел и ушел. Парень лет тридцати, поджарый, физиономия почему-то очень круглая и, что любопытно, волосы почти до плеч. Несхваченные в хвост, как теперь повелось, а просто так. А на шее болтаются наушники. Такие теперь, выходит, снайперы.

Ну и где же ты, снайпер Башарин?

Тьфу! Я и впрямь чуть не плюнул. Никакой он не стрелок, а — ходок! Я даже услышал средним ухом явственные слова:

— Ну, Башарин — это ходок! Имелось в виду — по части слабого пола. Человек за жестяной стенкой уронил авторучку. Удивительно, как далеко может укатиться эта штуковина без всяких к тому физических предпосылок. Если бы я не настиг ее в нырке под стол, она бы пронеслась через все кафе.

С добычей в руке я повернулся и увидел выглянувшее из-за стенки лицо.

— Васька! — сказал я.

— Игорешка! — ответил он.

Вот именно теперь, когда я встретил собрата — туриста, с которым год как не видались, и появилось его треклятое высочество.

— Отстрелялся! — бодро сообщил Александр Четвертый, государь-император королевства Гриль. Нет, точно, торчащие на всех углах повозки, где миллионами жарятся бройлеры-гриль, — его личная собственность. Примерно год назад он завоевал этими бройлерами сперва район, потом — город, а теперь и на всю область распространяется. У него есть и другие дела, не такие заметные. И не бройлеры сделали его самым богатым в окрестностях человеком. Но если так пойдет дальше — он восстановит в России монархию, потратив на это менее трети своих доходов, коронуется и действительно станет Александром Четвертым. Мои снимки войдут в учебники истории — но вряд ли я получу за них гонорар.

Корона ему пойдет — если чуточку набекрень. Он то, что называется — импозантный мужчина с благородной сединой. И плюньте в бороду тому, кто скажет, будто его величество начинало в мясном павильоне нашего центрального рынка. Рубщиком мяса. Правда, говорят, гениальным рубщиком.

— Как ты, Васька? Все там же? — понимая, что меня уводят, зачастил я.

— А ты? Не ушел из школы?

— Ушел.

— Куда?

— На вольные хлеба.

Не время и не место было для такого разговора. Но нам обоим с равной силой хотелось где-то посидеть, хоть в парке на скамеечке, и вспомнить, как сплавлялись по дикой речке Берладке, перевернулись и выплывали, теряя сапоги, рюкзаки и, непостижимым образом, мои документы из внутреннего, наглухо застегнутого кармана...

— Хорошие хлеба! — сказал Васька. С таким одобрением сказал, за какое и шею намылить не грех. При этом он глядел на пряжку моего ремня. Балерина я, что ли, чтобы талию соблюдать?

— Да уж не хуже твоих. А за каким это ты, сударь мой, Башариным гоняешься? Не за тем, у которого отпрыск учится в шестнадцатой школе?

Я как можно медленнее делал вид, что привожу в порядок содержимое своей сумки.

— Точно! Ты его знаешь?

— Отпрыска — знаю. А почтенного батюшку — на родительских собраниях встречал. Ну, еще когда класс ремонтировали. Весьма популярная личность!

— Я, собственно, готов отъезжать, — сказал Александр Четвертый. Это было равносильно приказу.

— Держи, — Васька сунул мне в руку что-то вроде трамвайного билета. — Обязательно! Срочно! Пока!

Эту штуковину я внимательно изучил уже в “субару” его величества. Такие визитки безденежные люди делали себе лет пять назад — сами набирали текст на компьютере, сами простенько верстали, распечатывали на обычных листах плотной бумаги, а потом нарезали прямоугольнички ножницами. Очевидно, Васька никогда не разбогатеет настолько, чтобы заказать сотню нормальных визиток. А может, им по службе не полагается? Мент с визиткой — это что-то уж вовсе невероятное.

Сообщил он о себе следующее:

“Василий Горчаков раб.тел. 213479

дом.тел. 418288, после 23.00”.

И то, и другое, и третье было чистой правдой.

Я позвонил ему сразу, как только белая “субару” доставила меня обратно в город. Я был настолько зол на Александра Четвертого, фактически сорвавшего мне съемку, что нуждался в нормальном собеседнике, у которого денег в кармане ровно столько же, сколько у меня! А желательно — меньше!

Я за ними не гонюсь. А он, Александр Четвертый, не понимает, как это можно за ними не гнаться, хотя всячески показывает, насколько презренный металл ему безразличен. Однако люди, до сих пор не побывавшие в Барселоне и Валенсии, его удивляют.