Ничего не поделаешь. Мне не хотелось снова обижать старого приятеля, и я полез искать плеер в директориях "соньки". Оказалось, что он у меня действительно имеется, хотя я совершенно не мог вспомнить, когда и откуда он взялся.

После запуска плеер стал крутить рекламу. Я отказался посетить музыкальный портал Сони Соколовой и еще раз десять ударил по клавишам, отбиваясь от навязчивых предложений поучаствовать в других видах сетевой активности, вроде голосования по поводу третьего слова для текста нового народного хита виртуальной певицы Z (первые два слова были уже выбраны "я тебя...").

Наконец реклама закончилась. Я набрал в плеере адрес Чарли и на всякий случай прикрыл уши руками. Но все-таки непроизвольно вздрогнул, когда плеер громко и противно заскрежетал, как напильник по жестянке. Скрежет продолжался секунды три. Потом настала тишина.

– Ну и где опера?
– спросил я у тишины.

– Вик, я очень похож на тех идиотов, которые пишут оперы?
– ответила тишина спокойным голосом Чарли.

– Мало ли... Некоторые с годами еще не так шизеют.

– В таком случае - добро пожаловать в клуб. Мы с тобой сейчас вместе пишем оперу. Я тебе потом могу показать, как это звучит для тех, кто нас слушает.

Но по-моему, тебя что-то другое интересовало. Хотя ты совершенно не владеешь методами светской беседы. Поэтому пришлось сделать из нашего разговора произведение искусства. Правда, в музыку шифруюсь в основном я, а твои дурацкие реплики приходят как подтверждения о приемке пакетов.

– Ого! Да ты и вправду большой композитор! Нашим Вольным Стрелкам тоже не помешало бы иметь такую волынку... Но тебе-то чего бояться, объясни наконец.

– Ну конечно, по-твоему это только у вас электронный надзор, а у нас сплошь хипповские стоянки! Не смеши меня. Судя по твоему примитивному "капюшону", у вас до сих пор все ограничивается бойскаутами в кустах. Если они на такую маскировку покупаются, могу только позавидовать. Когда ваши спецы только начинали ставить СОРМ, наши уже списали "Эшелон" из-за истории с Тэтчер. А какими "ушами" пользуется королева сейчас, я даже говорить боюсь.

– Да, я слышал, они перехватывают сообщения и разговоры по ключевым словам вроде "революции".

– Хе-хе, "революция"! Ты еще скажи "Северная Корея"! И сразу станешь террористом! Хе-гхе-гхе!

Похоже, теперь пришла очередь Чарли немного поиздеваться.

– Так пишут в газетах, - заметил я.

– Сказочки для журналистов, Вик. Поддержка И-барьера. Типа, какой конфуз, добропорядочная домохозяйка попала на заметку ФБР из-за телефонного разговора, в котором хвасталась подруге, что ее сын хорошо сыграл анархиста с бомбой в школьном театре. Да они бы свихнулись, если бы перехватывали все сообщения со словом "бомба"! Если хотя бы в каждом двухсотом...

– Брось выделываться, Гулливер!
– прервал я.
– Ну, не ключевые слова, так что-нибудь похожее. Только потоньше. Стилистический анализ, фоносемантический. Наверное, можно даже по интонации определить нелояльного гражданина.

– Ага! Оказывается, ты еще кое-что соображаешь. Только не гражданина, а организацию. Отдельные клетки никого не интересуют, важен потенциальный уровень организованной нелояльности. Сначала, как ты верно заметил, оценивается нечто вроде интонации отдельных разговоров. Тип отношений.

Семейная ссора, торговая сделка, и так далее. Даже если мы с тобой будем называть дома "ульями", а динамит - "медом", сдвиг в типе отношений все равно будет заметен. Но это еще не самое интересное. А вот потом, когда индивидуальные профили складываются в сетку, по этой сетке прекрасно отслеживаются сингулярности...

– Сингулярности... относительно чего? Там же должна быть булева туча всяких сингулярностей!

– Относительно модельных профилей, - уточнил Чарли с интонацией терпеливого учителя.
– Скажем, у них есть модель системы моих отношений: бывший "энф", преподаватель колледжа, заядлый футбольный болельщик, композитор-любитель, и так далее. И скажем, завтра в Ольстере состоится некий важный футбольный матч. Если я сегодня обзвоню десяток приятелей-болельщиков и предложу им собраться в Ольстере, это не выйдет за рамки моего профиля, или профиля организации типа "болельщики". А вот если я пообщаюсь с одним несдержанным на язык типом из Восточной Европы, на тему некой игрушечной фирмы, а потом пообщаюсь похожим образом с одним парнем из Мексики...

– Как там Франческо, кстати?

– Не слышал давно. Он уже одиннадцать лет не пользуется Сетью. Религия. К тому же мы поругались, когда я пошел в ENFOPOL. Так что я приврал, что могу с ним пообщаться... Но допустим, да?
– я с вами двумя начинаю обсуждать пчел или детские игрушки. Явное отклонение от моего модельного профиля, где-то вспыхивает красная лампочка. Как в игре "Жизнь", помнишь? Три живых соседа - рождается новая клетка. Дальше они могут запустить имитатор посильней и еще на несколько шагов вперед поглядеть, что тут может вырасти - встреча выпускников или Организация освобождения Палестины. Конечно, это первичный пеленг, потом все перепроверяется более традиционными способами. Пару разговоров эта система вполне может проигнорировать. Но у нее очень умная система критических параметров, старик Робин. Понял, зачем я музыку включил?

Я понял - и даже больше того, что имел в виду Чарли. Еще один кусочек головоломки со щелчком встал на место, превращаясь вместе с соседними кусочками в часть рисунка. "Аргус" занимался шпионажем и созданием двойников-отоваров для моделирования рынка. Система надзора, о которой рассказывал Чарли, тоже использовала модели индивидуальных профилей, но для отслеживания подпольной коллективной активности. По сути дела, все те же виртуальные личности. Почти та же технология, которую использовал я при создании Вольных Стрелков. Только в своих ВЛ я старался как можно сильнее оттолкнуться от собственной ролевой модели. А эти системы, наоборот, строят как можно более точные виртуальные копии людей без их ведома, чтобы моделировать поведение целых сообществ.