получалось "убейте". Войско пророка размежевалось на две партии: одни стояли за то, чтобы Муавию принять, другие - за то, чтобы убить. В битвах за эти мушиные точки погибло сто тринадцать тысяч мужей.

– Ага, отсюда ясно, что лучшие писатели - мухи!

Мэриан сделалась мухой и закружилась у меня перед носом. Я отмахнулся.

– Может и мухи. Моему приятелю Франческо они даже картину написали.

– Как это?

– Он жил над мясным магазином, и летом у него было множество мух. Они ужасно мешали ему работать - он вообще-то художник. И когда Франческо совсем на них разозлился, и нарисовал русалку. Только она была невидимая, потому что нарисована была сахарным сиропом. А дальше ее мухи дорисовывали, отдавая свои маленькие жизни на липкий алтарь искусства.

– Ужас какой! Не хочу быть мухой!
– передо мной снова прохаживалась пантера.

– Правильно. Будь лучше таинственной незнакомкой.

– Ой, брось ты подлизываться, Профессор! Сам небось знаешь, что женщины подчас хуже мух. Между прочим, в середине двадцатого века тоже была история с неправильной точкой. Только точка была в программе на Фортране. А вместо мухи была дура-секретарша, которая эту программу перепечатывала. Из-за ее опечатки американский космический корабль промахнулся мимо Венеры.

Восемьдесят лимонов баксов улетели нафиг. Видишь, что из-за таинственных незнакомок случается? Не забудь рассказать об этом своему другу-монаху, который поклоняется ошибкам. А я лучше Багирой пока побуду.

– Ты прошлый раз говорила, тебя Мэриан зовут.

– Смотря куда зовут. Считай, что это мое прошлое воплощение. Был Маугли - была и Багира.

– В каких же джунглях ты его нашла?

– В том же городе, где ты живешь. Это Сеть была для него Книгой Джунглей. Он рано потерял родителей, его воспитывали в основном обучающие программы и виртуалы-хакеры. В определенном смысле он был дикарь: есть очень много вещей, о которых не написано в Сети.

– Неужели? Что же это за тайны человечества?

– Не тайны, наоборот - само собой разумеющиеся вещи. Представь обычный кулинарный рецепт, где написано "обжарьте лук", но не написано "очищенный и нарезанный". Такое в Сети на каждом шагу. Знания о человеке, которые можно почерпнуть из Сети, искажены еще сильнее, чем то, что киплинговский Маугли узнавал от волков. Зато сами сетевые джунгли мой Маугли знал, как свои пять пальцев. Мог просто посвистеть в телефонную трубку - на том конце линии модем сгорал. Когда ему было пятнадцать, он пошел устраиваться программистом в банк. По объявлению. Его послали подальше - мол, зеленый еще, да и подстрижен хреново. Через час после того, как он ушел, в этом банке началось светопреставление: мониторы всех машин погасли, а винчестеры, наоборот, закрутились. Да так закрутились, что из их совместного визга сложилась пинк-флойдовская "Money". Никто даже не врубился сначала - звучало как настоящий симфонический оркестр. А винчи доиграли до конца и снова начали, и так три с половиной раза все ту же "Money" пилили, пока их не обесточили.

– Такой парень наверняка не пропадет в наше время...

– Увы, нет. Слишком стерильны были его джунгли. Чем ближе он знакомился с реальностью, тем хуже чувствовал себя в ней. Ну и нарушил какой-то дурацкий закон. Его арестовали и предложили на выбор: либо в тюрьму, либо в армию.

Вторая Черноморская война как раз только началась. Он выбрал войну. Больше я о нем не слышала.

Мэриан вздохнула. Я тоже помолчал, представляя себе юность сетевого Маугли и последующее столкновение с "цивилизацией".

– Ты ему тоже рассказывала сказки?

– Одну сказку. Но не ту, что тебе. У каждого человека - своя сказка.

– Между прочим, в прошлый раз ты меня замечательно усыпила. Я уже сквозь сон подумал - чаю-то я себе налил, да так и не попил!

– А-а, так ты все проспал!

– Нет-нет, я слушал внимательно до конца. И хотя у тебя очень колыбельный голос, я ни за что не хотел отключаться. Как раз из-за того, что в этой истории говорилось про обрывы связи. Но когда ты сказала "спокойной ночи", я первым расконнектился. Я это отметил перед тем, как уснуть, и твердо решил, что в следующий раз дождусь, когда ты сама дашь "отбой".

– Если я звоню, значит, первым трубку должен класть ты.

– Какая тут связь?

– Никакой. Это закон. Я только что его придумала.

– Но сегодня я позвонил - значит, ты кладешь трубку первой?

– А ты торопишься? Тебе хочется, чтобы я закруглялась побыстрее?

– Нет, что ты! Просто... в общем, ты опять меня поймала и запутала, сдаюсь.

– Тогда молчи, моя очередь рассказывать.

Клетка 14. ГОЛОС-III

Мы не знаем, что случилось дальше с банкиром, мозг которого Голос занял во время "затмения". Но сам Голос наутро опять был дома, в проводах мировой телефонной сети. После этого он провел две недели, кочуя между Японией и Европой: слишком сильно его напугали Штаты, и он отдыхал подальше от них, наведываясь даже в Россию, где телефонные линии не отличались качеством, зато разговоры были самыми длинными и интересными.

Именно в это время, после нью-йоркской истории, он всерьез задумался о Постоянном Носителе. Как мы говорили раньше, он считал себя чьим-то потерянным голосом. Предположение, что он родился таким, какой есть, без Носителя, ему совершенно не нравилось, и он старался отогнать эту мысль подальше.

Но вредить голосам людей, захватывая их носители, не хотелось. Кроме того, после случая с пьяным банкиром Голос понял, что человеческий мозг ему вообще не подходит - он был совершенно другим существом. И тогда он начал искать, пробуя все, к чему имел доступ.