Подробность номер три...

И так далее. Плюс ждущий Дом за спиной.

Точно так же неясно, что нам делать с Таргилом, когда (или если?) мы его найдем. Эйнара этот вопрос, похоже не волнует. И Грольна не волнует он твердо знает, что надо делать с Таргилом, и это меня пугает. Возможно, он прав; даже скорее всего - прав.

И, тем не менее...

А еще я не знаю, на что мы, все трое, будем жить. Нет, конечно, отчасти я об этом позаботился - уходя из Дома, я прихватил с собой вазу. Наверное, инстинктивно. В Доме она весьма смахивала на золотую, но на поверку оказалась бронзовой - правда, с тончайшим орнаментом старинной работы.

Некий подозрительный ювелир предложил мне за нее полторы дюжины связок монет - хотя на самом деле ваза стоила раз в десять дороже. Ну да ладно, на первое время хватит.

Вдобавок непонятно, куда разбежались все Предстоятели... Ах, Лайна, Лайна... И также неясно... ой, сколько же всего этого - неясного... И выяснять все это придется не кому-нибудь...

Можно, конечно, плюнуть... Нет, нельзя. Какая-то зловещая тень нависла над миром - словно сверху не небо, а крыша; и если не мы - то кто же?.. Что, Сарт, отставной Мифотворец, снова лезешь в спасители мира? Тайны сокровенные покоя не дают?!. Проникнуть хочешь?..

Один раз уже проник. И оказался здесь. Ничему-то тебя жизнь не научила! Снова рвешься стать единственным, кто... Нет, это Таргил хочет стать Единственным, а я хочу не дать ему стать...

И не дам.

Огромная, словно высеченная из камня ладонь возникла передо мной, как из небытия. Два пальца осторожно подцепили мой кубок и подняли его вверх, на недосягаемую для меня высоту.

Вторая ладонь тяжело опустилась на мое плечо.

– Хватит пить, Сарт, - прогудел Эйнар.
– Ночь уже. Давай спать...

19

...Мы сидели в очередном притоне, делая вид, что незнакомы. Я и Эйнар тешили душу недорогим и крепким вином со скудной закуской (деньги были уже на исходе), а Грольн в углу задумчиво перебирал струны своего лея, и тихие, грустные звуки бродили между грубо сколоченными столами; постепенно смолкала ругань пьяных матросов, и какая-то девица поспешно оборвала визгливый смех, почувствовав его неуместность в той странной и печальной атмосфере, что исподволь овладевала таверной.

А я продолжал незаметно изучать сидящих вокруг людей. Уже неделю искали мы чернокнижников - Мифотворцев Искушенного Халла - но они как сквозь воду провалились! Я не сомневался, что люди Таргила где-то здесь, рядом, что они наверняка видят меня, всех нас - но я их не видел.

Видно, не набрал еще Таргил той силы, чтобы выступить в открытую - да и не пристало выступать в открытую адептам культа Тайного знания. Что-что, а тайны хранить они умели, ничего не скажешь... Но ведь и Таргил должен чем-то питаться! Ему тоже нужна вера - значит, его Мифотворцы должны проявлять себя, создавая новые мифы...

– Эй, щенок, не трави душу!.. Сбацай-ка лучше что-нибудь повеселее! "Ветер из бочонка" знаешь?
– слегка подвыпивший матрос хлопнул Грольна по спине и расхохотался.

Я хорошо видел лицо Льняного Голоса, и выражение этого лица мне очень не понравилось. Эйнар тоже почуял неладное и принялся потихоньку выбираться из-за стола. Только этого матроса нам еще не хватало, косматого детины, подогретого вином и...

Грольн впился взглядом в нависшего над ним моряка и вдруг, как-то странно заулыбавшись, кивнул. Его пальцы метнулись вдоль грифа, и безудержное веселье расплескалось по таверне. Довольный матрос уселся напротив, прижав тощую шлюху, и вскоре добрая дюжина осипших глоток горланила "Ветер из бочонка", а я все никак не мог понять, что происходит. Ведь я знал, что творится сейчас в душе у Гро - но он играл, играл по заказу портового забулдыги, да еще как играл!

Эйнар медленно опустился на свое место - его вмешательства явно не требовалось.

...Гро в последний раз ударил по струнам, и таверна взорвалась восторженными криками.

– Еще! Еще! "Волчье море"! "Жену капрала" давай! "Шкиперку"! "Веселого Хэма"!.. Давай, леер!..

И Грольн дал. Казалось, он знает любую песню. Я слыхал некоторые из них - но ни разу не слышал, чтобы их ТАК играли! Лей в руках Гро плакал и смеялся, выл ветром в рвущихся парусах и ревел в упоении битвы. И горели глаза у завсегдатаев притона, никогда не умевшие толком петь матросы, бродяги, воры и шлюхи безошибочно попадали в такт, выравнивая пропитые голоса - а волны очередной песни неудержимо заливали таверну...

И это была именно песня, а не привычные нестройные вопли, какие звучат в подобных заведениях. Давай, Гро, несостоявшийся Мифотворец... или состоявшийся - да только к чему оно теперь?..

– Заткнитесь, ублюдки! Я хочу, чтобы щенок играл для меня! Для меня одного! Молчать, скоты!.. Или будете иметь дело с Косматым Тэрчем... Молчать, клянусь темной задницей Мамы Ахайри!

Я вздрогнул. Столь фамильярное обращение к божеству, да еще такому злопамятному, как Мать Ахайри... Впрочем, чего еще ожидать? Вера, переставшая рождать мифы, рождает анекдоты...