Чего они надеялись этим добиться, мне до сих пор неясно. Впрочем, федеральным ведомствам это свойственно – растоптать все коваными сапогами, а потом на пепелище и руинах искать смысл собственных действий.

Мне отводилась роль – иначе и не скажешь – диверсанта. И сыграть ее следовало хорошо, поскольку полторы сотни полицейских штурмовиков там, наверху, только на меня и надеялись. Царящая на базе расслабуха здорово упрощала мою миссию, но сильно радоваться не стоило. Все равно база охранялась, все равно четырежды в сутки на стационарных постах менялись люди – пусть полупьяные, но все же вооруженные и относящиеся с подозрением лично ко мне.

Все было продумано заранее лучшими, я надеюсь, аналитиками Агентства. Мое дело было маленькое – послушание и аккуратность. Первое, что мне внушили, – не строить из себя ниндзя. Красться по ночным коридорам и прикидываться случайной тенью – полная глупость, поскольку кругом камеры. Дойти до точки нужно спокойным уверенным шагом. А как миновать посты – это уже отдельный разговор. База строилась по типовому проекту, чертежи у агентства были, и просчитать мой маршрут заранее ничего не мешало.

И тем не менее от меня требовалась доля творчества и импровизации.

Импровизировать я начал еще у себя в номере. Достал бутылку вонючего кубинского рома, прополоскал им рот и еще малость плеснул на одежду. Теперь я мало отличался от здешних отдыхающих.

На базе был объявлен отбой, однако народ все равно шатался по переходам. Танцующей походкой, помахивая бутылкой, я на виду у камер наблюдения прошел к лифту и поднялся на нулевой уровень: туда, где располагался пост у главных ворот. Это был серьезный пост, здесь могли оказаться даже трезвые дежурные. Впрочем, заподозрить меня в недобром было сложно – не собираюсь же я, вооруженный бутылкой, прорываться наружу, где в атмосфере всего полпроцента кислорода.

Выходя из лифта, я не забыл провести в сканере ключ-картой, соединенной с маленькой электронной коробочкой, которой меня снабдили заботливые люди из агентства.

Веселый и шальной, с бутылкой наперевес, я появился перед тремя часовыми. Меня узнали. Не сказать, что они были ужасно мне рады, но я все равно излучал добродушие.

– Мужики! – Я приветливо помахал бутылкой. – Как мне домой добраться? Лифт не работает.

– Что еще за новости? – Один из дежурных сверился с показаниями на пульте охраны. – В самом деле, блокирован…

– Второй раз уже за неделю, – отозвался кто-то осведомленный. – Система сбоит.

Я был очень рад, что здесь такая ненадежная система. Тем более что первый раз был тоже делом моих рук. Это когда я проверял свою аппаратуру.

Дальнейшие события были просчитаны заранее. Находиться на посту мне не положено – зона в некотором смысле запретная. Ждать наладчика – неизвестно, сколько ему придется возиться. Как я и ожидал, начальник поста велел избавиться от меня с помощью служебного лифта. Все пока складывалось удачно.

Худощавый боец с усталым и недовольным лицом повел меня в конец коридора. Он открыл створку лифта своей ключ-картой и мотнул головой, чтобы я заходил. Я, естественно, зашел. А когда остался там один, снова применил свою ключ-карту, только переключил режим на коробочке.

Лифт поехал не вниз, как надеялся охранник, а вверх – на технические этажи. Там работала надежная автоматика, и присутствие людей требовалось редко, но я все же слегка опасался ничтожного шанса наткнуться в столь поздний час на какого-нибудь трудоголика-инженера.

Моей первой целью был цоколь основного локатора. Десятиметровая тарелка, заключенная в шарообразную защитную оболочку, давала на центральный пульт картину происходящего на сотни километров вокруг, вплоть до висящих на орбите спутников. Систему следовало аккуратно ослепить – так, чтобы никто даже не догадался.

Я снял со стенки аварийный ключ – такую тяжелую кривую железку – и легко подколупнул им кожух блока управления. Затем начал вытряхивать из карманов электронные штучки, лихорадочно вспоминая, куда и в какой последовательности их нужно вставлять, чтобы система заработала.

Инструктор в прошлый раз объяснял, что мои операции именуются «многоуровневое шунтирование». Он нудно и дотошно расписывал, как работает каждый элемент, чтобы система получала фальшивый сигнал вместо того, что принимает радарная антенна.

Я мог только надеяться, что не оплошал. Единственным сигналом о неправильности моих действий мог стать приход охраны со всеми вытекающими последствиями.

Все штучки встали на свои места. Хотелось бы думать, что на свои. Я знал только, что активность радарной тарелки перешла в какой-то другой диапазон, и мои новые друзья из полиции должны заметить это с орбиты. Что касается обитателей базы, то они должны были оставаться в неведении не меньше часа. И только потом заподозрить, что система внешнего наблюдения ведет себя нехорошо.