слива и «загораем» без бетона. Сейчас ночь.

Бригада перешла в третью смену, после двенадца-

ти. Кто не знает, что такое третья смена, желаю ему и

не узнать.

Часа в три ночи начинает клонить ко сну. Руки и

ноги становятся ватными, веки слипаются. Упасть,

прикорнуть! Ничего не понимаешь: что делаешь, за-

чем? Холодно: сибирские ночи морозные, с инеем

подчас. Сначала разгорячишься, а на рассвете зуб на

зуб не попадает.

Сегодня мы кончили водослив, девушки руками за-

глаживали откосы. Это те самые знаменитые водосли-

вы, которые рисуют на картинках, когда хотят пока-

зать гидростанцию. Да, их заглаживают руками снизу

доверху, всю покатую, как застывший водопад, стену.

Просто и обыденно: сидит Даша, возле нее ведро с мут-

ной водой, дощечка, кельма,— и мажет, развозит за-

124

глаживает, как в деревне бабы мажут печь. Сверху

вниз жутко смотреть: как поскользнешься, как по-

едешь вниз, так уж не остановишься.

Сначала работа была адова, сумасшедшая: бе-

тонный завод ставил рекорд. Мы потонули в бетоне,

машины сгрудились, шоферы сигналили, мы не успе-

вали ни вибрировать, ни заглаживать, сразу доверху

так и вырос весь водослив. А теперь вот сидим и мерз-

нем: на заводе сломалась бетономешалка, не осилив

рекорда.

Николай забрался в «курятник», девушки попри-

жимались тесно друг к дружке, смотрят на звезды и

поют. Песня грустная, протяжная, голоса переплетают-

ся — одни идут вверх, другие вниз…

Ой, да по синю морю

Корабель плывет.

Ой, да корабель плывет,

Аж волна ревет…

Тихо-тихо почему-то сегодня. Песня слышна, на-

верно, всей стройке. Жужжат прожекторы, вокруг них

вьются бабочки. Мне хочется тоже прижаться ко всем,

лечь, положить голову кому-нибудь на колени. Я за-

крываю глаза, и мне чудятся корабли. Волны шумят и

плещут о водослив, вскипают барашками. Свежо! Вет-

рено! Брызги! Море. Это наше море. Корабли идут, на

них алые паруса. У меня сердце выпрыгивает от радо-

сти. Радость беспричинная, просто так, оттого, что я

живу, оттого, что у меня здоровые, крепкие мускулы

и солнечные искры в крови, оттого, что это мое море, я

его делал!

Открываю глаза: вьются бабочки возле фонаря, де-

вушки сбились темной грудой, засунули руки в рукава,

пар идет изо ртов, и кто-то страшным шепотом рас-

сказывает :

125

СКАЗКА (как яее записал )

— Итак, народились у Байкала триста тридцать

шесть дочерей. Он был старый, злой, могучий. Дочки

слушались отца, боялись его, и все как одна приноси-

ли ему свои воды.

И была у него старшая дочка, красавица из краса-

виц — голубая Ангара. Была она гордая и смелая, са-

мая смелая девушка в мире.

Чайки сказали ей, что далеко на Севере есть пре-

красный богатырь Енисей, и передали ей от него при-

вет.

И с тех пор потеряла свой покой Ангара. По ночам

она мечтала о прекрасном Енисее, о далеком Севере,

и она возненавидела отца и его власть.

С чайками красавица Ангара посылала весточки

другу, а он кликал ее к себе.

Однажды старик Байкал поведал Ангаре свою во-

лю: быть ей замужем за Иркутом.

Иркут был самый богатый из богатырей, он при-

глянулся и полюбился старому Байкалу. А жил он да-

леко за горами, среди тайги и сопок, и вот он стал со-

бираться в путь за невестой. Ехал он медленно и тор-

жественно, ехал долго и в последний раз заночевал,

не доехав шестьдесят верст до Байкала.

Была темная и бурная ночь. Ангара металась в

темнице, плакала и звала на помощь Енисея. Но ни-

кто не слышал ее.

И билась грудью красавица Ангара о каменные

утесы, и разбила она грудь в кровь.

И силой своей любви она разрушила грозные скалы

и ринулась прочь от Байкала.

Богатырь Иркут сквозь сон услышал шум ее побе-