ляет: «Белорусский вок-

зал, следующая — Вто-

рой часовой завод…»

Родным-родным пове-

яло на меня… Они отту-

да, из Москвы, мои часы,

и собирала их какая-ни-

будь девчонка, которая

бежит сейчас, наверно, в

столовку или спускается

на эскалаторе в метро

и не знает, где, у кого теперь те самые часы, что дер-

жала она в своих руках. А мы построим ГЭС, уедем,

и кто-нибудь будет идти по шоссе на ее гребне, тро-

нет рукой стену — и не узнает, где же те люди,

что вот здесь ее заглаживали, даже следы пальцев

видны!

В Историческом музее на Красной площади я ви-

дел глиняные черепки посуды эпохи неолита; все за-

был, а одно осталось в памяти: вмятины от пальцев на

192

горшке — от пальцев че-

ловека, который жил

семь тысяч лет назад…

…В тот же вечер мы

устроили в общежитии

грандиозную пирушку.

Пришли Тамарка, Тоня.

Жалели, что нет Захара

Захарыча.Вот кого нам

не хватало! Но он ушел в

ночную смену. Леонид

принес патефон, но плас-

тинки не устроили Ми-

шу, и он приволок чемо-

дан танго, вальсов и

фокстротов. Ну, я же го-

ворил, что он стиляга!

А русские песни — это

мы пели, уж когда рас-

ставались.

Петька увековечил

нас за праздничным сто-

лом, предупредив, что,

хотя свету и достаточно, снимки могут не получиться из-за нового усовершенствования в аппарате, которое он сейчас испытывает.

Я был озабочен тем, чтобы рукав пиджака не опу-

скался слишком низко,и старался держать руку на

столе. Мы надымили, было жарко, душно. Тоня встала

и ушла на крыльцо.

Я вышел, подошел к ней близко… обнял и поцело-

вал.

Она доверчиво прижалась ко мне, беззащитная,

нежная, вздрагивающая от ночной свежести, и вдруг

разрыдалась.

193

Это было так неожиданно. Я стоял, немного расте-

рянный, но знал, что так нужно; а она плакала, как

будто долго томилась и у нее было горе, и тяжести,

трудности, плакала, проводила рукой по моему плечу…

Вышел Миша Ольхонский, зевнул, посмотрел на

звездное небо, сказал:

— Ага, вы тут. Ну ладно.

И ушел.

ПИСЬМО ОТ ВИКТОРА

Здравствуй, лопух!

Интересно, почему ты не отвечаешь на мои письма?

Может, ты, старик, сделался идейным товарищем? Де-

лаешь биографию? Что ж, это забавно. Впрочем, в на-

шем мире целина или Сибирь — весьма и весьма жела-

тельный (и убедительный!) пункт автобиографии, как

говорит мой гениальный папахен.

Да, Толик, в этом отношении ты, может быть, и

прав. В жизни нужно играть по крупной — и без сенти-

ментов. Люди — волки, шакалы. Если ты зазеваешься

или пойдешь наперекор, тебя попросту сгрызут. Лучше

вой по-волчьи, хапай и не зевай!

Твои передовики плевать хотели на оное «светлое

грядущее». Деньги да квартира, пожрать да напить-

ся — вот все их интересы. Животная жизнь. Предвку-

шаю, чего-то ты мне нарасскажешь, когда встретимся!

Надеюсь, теперь уже скоро?

Ну, напишу о себе. В техникум принят. Но было де-

ло с большим скрипом. Папахен и мамахен на радо-

стях обещают мне мотороллер. Хорошая вещь — и не

так уж дорог. Будем гонять, Толъка! Я даже ходил в

магазин, присматривал. Скажу по секрету, что родитель

затеял сейчас одну авантюру, и, если она выгорит, при-

бавочная стоимость для роллера будет!

194

Пока я добыл магнитофон «Яуза», записываю с