Даниэла уже и сама была не рада, что пришла. Она направилась к двери. Херардо, огорченный, пошел за ней.

– Очень жаль, что ты так озлобился. Надеюсь, ты одумаешься и посмотришь на все иначе. Я не прощаюсь, – сказала Даниэла и вышла. Херардо последовал за ней. Проводив ее, он вернулся и стал ругать друга. Тот только отмахивался.

– Ты ведешь себя, как ребенок, Фелипе, – сказал Херардо. – И знаешь, что я тебе скажу? Ты и есть ребенок. Твоя беда в том, что в душе ты так и не стал взрослым.

Фелипе открыл рот, чтобы возразить, но промолчал.

Ракель позвонила утром Иренэ и с трудом узнала ее голос. Толком не поняв, что произошло – злобный и полубессвязный хрип Иренэ понять было нелегко, – она поспешила к подруге. Та лежала на кровати с забинтованными глазами, растрепанная и жалкая. Рассказ Иренэ вызвал у Ракель смешанное чувство сострадания и возмущения.

– Прости, но ты это заслужила, – с досадой сказала она.

– Ты их еще и защищаешь? – возмутилась Иренэ. – Смотри, что они со мной сделали! – от крика у нее снова заболело горло, и она закашлялась. – Ох! Да еще и врач запросил кучу денег, – просипела она. – Я готова разорвать их на части!

– Выходит, тебе можно такое вытворять, а им нет? Ты права, а они мерзавки? Знаешь что, – в сердцах бросила Ракель, – я даже рада, что так вышло. По крайней мере, теперь ты оставишь всех в покое.

Моника никогда даже и не мечтала оказаться в самом настоящем Доме моделей, где делают те замечательные платья, которыми она столько раз любовалась по телевизору. Конечно, у нее не было недостатка в красивой одежде. Она знала, что папа всегда сможет купить ей все, что она захочет. Но одно дело покупать в магазине готовые вещи и совсем другое – видеть, как они рождаются на свет, посмотреть на удивительных, необыкновенных людей, которые создают их. Монике казалось, что она попала в сказочный мир. Понравилось у Даниэлы и Хуану Антонио.

– Я, пожалуй, не прочь стать хозяином всего этого, – сказал он.

– Хуан Антонио! – укоризненно произнесла Даниэла.

– А что такого? – он присел на корточки перед Моникой и заглянул ей в глаза. – Что ты скажешь, если твой отец скоро женится на Даниэле, и у тебя снова будет мама.

Девочка, с лица которой весь день не сходила улыбка, вдруг изменилась в лице и стала нервно ходить по кабинету Даниэлы.

– Я так и знала, что ты собираешься мне сказать это.

Даниэла, почувствовав, что с таким трудом налаженные отношения могут рухнуть в один момент, сказала:

– Моника, – она подошла к девочке. – Моника, подожди. Мы не поженимся, если ты не захочешь этого.

Хуан Антонио был в растерянности. Он не ожидал такой реакции на свои слова – ведь все складывалось так хорошо.

– Да я же только хотел… – начал он, но Даниэла прервала его:

– Подожди!

Моника остановилась и очень серьезно сказала:

– Мне необходимо поговорить с мамочкой. Я должна услышать, что она скажет. – Девочка посмотрела на Даниэлу и так же серьезно спросила: – Ты отвезешь меня к ней?

У Даниэлы замерло сердце. Она понимала, что судьба ее и Хуана Антонио была в руках этого длинноволосого существа с большими грустными глазами.

– Конечно, Моника, завтра же. И если она будет против, я обещаю тебе, что не выйду замуж за твоего отца, что бы он ни говорил.

Моника с благодарностью прижалась к ней. Но у Хуана Антонио стало тяжело на сердце. Он был в ужасе, ему казалось, что мир рушится. Но он стал успокаивать себя тем, что Моника уже доверяет Даниэле и что его невеста сумеет убедить девочку. Он взял себя в руки, перевел разговор на другую тему, и вскоре все трое снова веселились, будто ничего не произошло. Лишь иногда Даниэла и Хуан Антонио обменивались тревожными взглядами. По дороге домой они купили девочке мороженое. Даниэла призналась, что тоже любит его. Потом Хуан Антонио повез свою невесту к ней домой.

– Любимый мой, – сказала Даниэла, – я думаю, не надо давить на девочку. Не торопи события.

– Ты же видела, она, по сути, не была против.

– Бедняжка, – вздохнула женщина, – у нее на душе, должно быть, очень тяжело.

Они помолчали.

– Ты действительно собираешься с ней завтра на кладбище? – спросил Хуан Антонио.

– Конечно, я же обещала.

– Как я тебя люблю, Даниэла! Об одном жалею, – Хуан Антонио вздохнул, – что мы не познакомились раньше.

– Зато у нас впереди много лет счастья, – засмеялась Даниэла.

– Что ты, я уже совсем старый, – прокряхтел Хуан Антонио, состроив уморительную физиономию.

– Я еще старше, – Даниэла покивала головой. – Ты просто не видел меня без парика, вставной челюсти и прочих накладных деталей.

– А куда ты их складываешь, когда снимаешь?

– На диван, а что?

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Хуан Антонио. – Когда мы поженимся, я буду ночевать на диване, – и он нежно поцеловал ее.

Тем временем к Джине на работу пришел Ханс. Накануне к нему заявился Фелипе и пытался убедить, что Джина морочит ему голову. По словам адвоката, девушка просто использовала немца, чтобы вызвать ревность своего жениха и заставить его жениться на ней. Джина разволновалась и зашагала по комнате. Ханс умолял ее успокоиться.